Платон Беседин - Книга Греха

Мы начинаем скандировать: «Грузия параша! Победа будет наша!». Толпа моментально подхватывает наш крик. Совершенно неважно, что скандировать.

Стеклянная бутылка летит в сторону экрана. Не долетает и, наверное, разбивает кому-то голову. Стеклянная тара во время массовых мероприятий не должна продаваться в магазинах, но кто-то продал.

Следом летят другие бутылки, куски флагштоков, плакаты, камни. Мы достаём из сумок пакеты с краской и швыряем их в полицейские кордоны. Кто-то кричит: «Бей ментов!». Поднятая неведомой силой толпа в момент сминает полицию. Разгорячённая алкоголем, терзаемая поражением, она, как гигантский рой саранчи, устремляется вперёд. Достаточно дать первый посыл.

Из чёрных сумок мы достаём куски арматуры, биты, пряги и бутылки с зажигательной смесью — по-фанатски, «аргументы».

Всё это летит в витрины магазинов, которые раскиданы вокруг площади. Вспыхивают первые язычки пламени. Люди с перекошенными лицами бросаются в разбитые витрины. Режутся о стекло. Кровь приводит их в ещё большую ярость. Охранники магазинов, ещё недавно что-то кричавшие в мобильные телефоны, бросаются в бегство.

Фифа, русский патриот, с криком «Слава России!» громит куском арматуры белый «Мерседес». Кревед швыряет бутылку с зажигательной смесью в разбитое окно синего джипа. Чуть дальше ребята с «розами» на шеях переворачивают автомобили. Кто-то уже танцует на их днищах, похожих на брюхи огромных жуков.

На осколки разлетаются витрины магазинов. Сталь машин сминается под ударами булыжников и кусков арматуры. Оглушительно завывают сигнализации.

Кто-то пытается проехать на машине сквозь толпу. Его вытаскивают наружу, валят на землю и бьют. Бьют ногами прямо в лицо — в «щи».

Из бутика выскакивает молодая продавщица. Её валят на землю и срывают одежду. Липкие руки грубо облапывают белоснежное тело. Пальцы с грязными ногтями впиваются в гладковыбритую промежность.

Охранник ювелирного магазина в панике палит в воздух. Толпа устремляется на него. Раздаётся выстрел. Пуля пробивает ногу молодому парню, и он падает, корчась от боли. Толпа не обращает внимания — она занята избиением охранника.

Третий Рим должен пасть под нашествием варваров.

Я вижу, как по улице скачет конная полиция — «минотавры». Вижу ошалевшие глаза патрульных. Они понятия не имеют, что делать с разбушевавшейся толпой.

Бетон кричит: «Это все чёртовы хачи! Грузия параша!».

Фифа подхватывает: «Отомстим!».

Толпа устремляется на овощной рынок. На нём, в основном, торгуют кавказцы. Разгром рынка — наша первоначальная цель.

Сначала достаётся двум пожилым татаркам, торгующим зеленью перед входом. Кусок арматуры ломает руку одной из них.

Я озираюсь назад. «Минотавры» сбивают людей в кучи. Толпа редеет.

Мы врываемся на рынок, снося палатки. Камень разбивает голову толстому кавказцу. Куски арматуры крошат дерево и брезент торговых палаток. Продавцы падают на землю, закрывая голову руками. Их бьют ногами и палками. Земля покрывается кровью.

Из-за палатки с арбузами появляется группировка кавказцев. Они вооружены чем попало: штырями от палаток, палками, камнями. Наша толпа замирает, глядя на кавказцев. Немая пауза. Будто два войска перед боем.

Вперёд!

Надрывая лёгкие, мы устремляемся в бой. Кавказцы пытаются отбиться, но нас гораздо больше, и мы злее.

Головы лопаются, будто арбузы на прилавке, видно сочную мякоть мозгов. Крики боли заполняют моё сознание.

Фифа снимает происходящее на камеру. Потом его можно увидеть в Интернете. Можно будет гордиться русскими патриотами.

Покажи страх. Молящие глаза юного кавказца.

Покажи силу. Кусок арматуры выбивает ему зубы.

Покажи власть. Кавказец падает на колени, устремляя руки в мольбе, захлёбываясь собственной кровью.

Покажи ненависть. Удар битой опрокидывает его назад.

Покажи кощунство. Четверо прыгают на теле поверженного кавказца, скандируя «Россия, Россия!».

Кревед швыряет бутылку с зажигательной смесью в магазин овощей и фруктов. Она пробивает стекло витрины, стукается о лоток с дынями и взрывается. Пламя охватывает магазин. Толпа скандирует «Россия, Россия!».

За их криками я слышу вой полицейских сирен. Вижу, как подъезжают десятки машин с омоновцами, вооружёнными щитами, резиновыми дубинками и дымовыми шашками. Человек в форме стреляет в воздух.

— Уходим! — кричу я, жалея, что мы не сделали это куда раньше.

— Рано, Грех! — орёт Бетон, громя арматурой прилавки.