Рязанов Михайлович - Ледолом

— Нет, не испугаюсь, — повторил я уверенно. — Обещаю.

И подумал: лишь бы не домой. Лишь бы отец за спиной не стоял. Лишь бы не опасаться ежесекундно, что на загривок с размаху опустится его тяжёлый кулачище. Лучше уж режим. Да и презрение его постоянно скребёт. Я ему докажу, что никакой не балда, [366] Балда — одно из значений этого слова — «глупый, бестолковый человек». Специально заглянул в ушаковский довоенный словарь. И прочитанное меня ощутимо задело. Вот кем меня признаёт отец — полудурком. а нормальный человек.

— А что делать умеешь, Рязанов? — спросил воспет. — Конкретно.

— Всё умею.

Кое-кто из ребят заулыбался. Раздались реплики:

— Универсал.

— Слава универсалу — по хлебу и салу!

— Профессор! Кислых щей…

Воспет неодобрительно глянул на остряков-самоучек, и те умолкли.

— Так что ты умеешь?

— Воду носить, пол мыть, дрова пилить и колоть, печь топить…

— Этим ты займёшься после основной работы. У нас самообслуживание. Никогда не слесарил, не приходилось? На заводе или в мастерских не рабатывал?

— Нет. Плотнику помогал в КЭЧ. [367] КЭЧ УралВО — квартирно-экономическая часть Уральского военного округа. Старичку. Всё лето. Без прогулов.

— Так. Сначала на мойке потрудишься. А после посмотрим, куда тебя определить. Условия такие: весь заработок — в общий банк. Из него платим за доппродукты. По заявлениям, устным, деньги выдаём на что-то нужное. Для покупки барахла и прочего. Годится? Если на твоём счёте накопится кое-что.

Я согласно кивнул — горло от волнения перехватило.

— Всем заправляет совет — пятёрка. Выборная. А всего нас тридцать один гаврик. Ты — тридцать второй. Коммунары! Примем Геру Рязанова в свою семью? Кто — «за»?

— Вообще-то в метрике я записан Юрием.

Против оказался один — Карзубый.

— Доказательства? — потребовал Шило, председательствующий на собрании.

— Чухнёт он от нас — домашняк. Нежного воспитания. Такие сразу сопли распускают, — резко высказался Карзубый.

— Ручаюсь за него, — заявил Шило. — Я этого пацана лично знаю. Добрый хлопец. В блудягу не заведёт. Надёжный.

— Если подписываешься — другое толковище, — сдался Карзубый. — А я остаюсь при своём мнении.

Как мне сразу полегчало, когда воспет произнёс:

— Принят.

И тут Генка, ёрзавший рядом со мной, как на гвозде, выкрикнул:

— А я — тридцать третий! Я тоже всё умею. И на мойку согласный. Хоть посуду, хоть што…

— Кружки от пива ополаскивать, — съязвил Карзубый.

— А с пряников пыль сдувать умеешь? С кондитерской фабрики заявка поступила, — схохмил другой коммунар.

— Братва, имейте совесть, — урезонил ребят воспет и внимательно, даже пристально всмотрелся в Гундосика. И глаза у него стали такими, словно испытывал боль, которую терпел и скрывал. Такие глаза у мамы бывали, когда что-то очень неприятное обрушивалось на нашу семью.

— Тебе сколько? — спросил он тихо.

— Пятнадцать, — выпалил Генка. — Шишнацатый.

— Эх, — выдохнул Николай Демьянович. — Не надо, Гена, слона в спичешный коробок заталкивать. Десять лет тебе.

— Всё равно примайте в коммуну, — отчаянно потребовал Гундосик. — Не раскаитесь — я тожа сильный.

— У тебя и шея, как у быка, — опять подначил бедного Генку Карзубый. — …Хвост. Гы-гы…

— Он ловкий, — вступился я за друга. — Примите его… пожалуйста.

Последнее слово прозвучало в компании, окружавшей нас, нелепо.

Лицо воспета со следами старых шрамов перекосилось, как от занывшего дуплистого коренного зуба.

— Эх, Гена, да разве я против тебя. Всех бы вас, таких бедолаг, возле себя собрал, да не имею права. Меня за тебя по головке не погладят. Пустят в тасовку. [368] Тасовка — картёжный термин, но в данном случае — «по начальству затаскают с вопросами, допросами и обвинениями» (феня). Не оправдаешься.

— Ну, не откажите, — взмолился Генка. — Не откажите сироте, пожалста…

Интонация, с какой Гундосик произнёс свою просьбу, очень походила на ту, когда он попрошайничал.

— Не могу, — выдохнул воспет. — Братва не даст добро. Не могу. Малолетка ты.

И тут случилось непредсказуемое. Гундосик завопил — дико, изо всех сил. Он повалился со скамьи на пол, уронив ворохом рассыпавшуюся книгу, которую держал за пазухой, и стал кататься, рыдая и что-то выкрикивая. К нему бросились ребята. Я бухнулся рядом. А он вырывался и даже кусался. Я мельком, случайно взглянул на воспета. Лицо его побелело ещё больше. В глазах, похоже, светились слёзы.