Клас Эстергрен - Джентльмены

Грете хватило бы голословных заверений в том, что Генри не совершает ничего предосудительного: она не хотела узнавать новости о сыне от чужих людей. Если чему-то дурному и суждено было случиться, она хотела узнать об этом из первых рук. «Хотя бы это я заслужила!» — повторяла она снова и снова с тех самых пор, как осталась одна с мальчиками. Генри всегда обещал держать ее в курсе. Свое обещание он по большей части выполнял, но последнее время становился все более скрытным, мог пропадать несколько ночей подряд, и это Грете не нравилось.

Что-то случилось с Генри, он как-то внезапно повзрослел. Времена, когда он был мальчуганом, полным затей, казались такими далекими. В детстве, например, ему удавалось продать больше всех билетиков рождественской лотереи Спортивного общества, которая начиналась уже в августе. Генри всегда разносил больше рекламных листков, чем остальные, собирал больше стеклянных бутылок. Он даже организовал мальчишек, живущих в том же доме, и они собирали бутылки вместе, более эффективным способом. Им выделили кладовку, в которую они складывали улов, а собрав несколько сотен, отвозили их на детских колясках в винный магазин.

Но все это было давно. Генри еще занимался боксом, но теперь дикси и девчонки интересовали его куда больше. Это Грета понимала. Генри просто превратился из мальчика в молодого мужчину, и произошло это неожиданно быстро.

Но тем вечером на исходе зимы шестьдесят первого года он ел за двоих, а такое успокаивает даже самую встревоженную мать. Генри спокойно проглотил пять голубцов с брусничным вареньем и столько же картофелин. Лео вяло ковырялся в тарелке, пока Генри с пыхтением отрезал куски сыра толщиной с телефонные каталоги. Но зато Лео учил уроки. Он был таким способным, что в начальной школе его заранее перевели на класс старше. Как говорил дед: сделать бы из них двоих одного мальчишку. В этой ужасной фантазии было зерно здравого смысла.

— Ешьте хетвег, мальчики, — сказала Грета, выставив на стол семлы [19] Традиционные булочки с миндальной массой и взбитыми сливками. и теплое молоко. Вероятно, она единственная во всей Швеции, не считая жителей Эланда и ее Стормёнских родичей, называла семлы «хетвег».

Генри проглотил две семлы с горячим молоком, одновременно слушая радио и читая вечернюю газету. Повсюду комментировали Матч, и Генри лишь качал головой. Время Инго прошло безвозвратно. Нечто подобное произошло и с Генри. Его время тоже вышло, и он лег спать. Лео учил уроки на кухне, Грета гладила рубашки, в том числе одну новую: Генри сказал, что купил ее. Под воротничком виднелись инициалы «B. C.». Задумавшись, Грета выгладила эту сорочку особо тщательно. Я бы не удивился, если бы на хлопковой ткани остались влажные следы слез, пусть это и звучит слишком напыщенно. «Почерк тот же самый, хотя рука ничего не весит. Только блокнот надо держать, а то он уплывет из-под рук», — сказал Гагарин. Так и с братьями Морган: их нужно держать, связывать в сценах и эпизодах, чтобы они не уплыли в ледяной космос памяти и сознания, из которого порой отчаянно пытаешься выбраться в неумолимо страшном сне.

Имея слабость связывать события своей жизни со значительными моментами истории, Генри утверждал, что в ту минуту, когда мир узнал, что Юрий Алексеевич Гагарин совершил виток вокруг Земли в космосе, он покоился на коленях Мод. Вероятно, обоим не было дела ни до Гагарина, ни до его полета.

Мод подошла к окну, приподняла штору и взглянула на улицу Эстермальмсгатан и церковь Энгельбректсчюркан, колокола которой пробили девять. Мод жила на улице Фриггагатан, в квартале Лэркстан, в английском доме с кирпичными стенами, увитыми плющом. Ее красивая квартира была уставлена эротическими деревянными статуэтками из Индонезии.

— Весна, Генри! — сказала Мод. — Послушай!

Она открыла окно, и комнату наполнили щебет птиц и запах — знакомый запах разогретых апрельским солнцем крыш и тротуаров.

— Скоро эта сосулька упадет, — она кивнула в сторону огромного ледяного копья, свисавшего с крыши. — Боюсь сосулек…

— Это просто wasser, [20] Вода (нем.). — отозвался Генри. — Отлично подходит для коктейлей.

— Ну ты и здоровяк, — сказала Мод.

— Не стану отрицать, что мускулы у меня есть, — ответил Генри, щупая свой правый бицепс. — И я не боюсь сосулек. Вот брат мой, Лео, он сосулек очень боится. Он вообще всего боится, иногда у него случаются приступы, и он целыми днями бредит в постели. Мать кладет холодные полотенца ему на голову и лодыжки, это успокаивает.