Карин Альвтеген - Стыд

Май-Бритт Петтерсон

Она приписала адрес и, не перечитывая, запечатала конверт. Звуки, сопровождавшие перемещения Эллинор, были резкими и сердитыми, а вскоре она снова показалась в дверях:

— Еду я оставила в холодильнике. — В ее голосе звучало откровенное раздражение. — И я купила только мясо, как вы и просили.

Она снова исчезла из вида. Гремели ведра, шумел пылесос, Эллинор выполняла свои обязанности. Лежа в кровати, Май-Бритт думала о том, что ей в очередной раз пошли навстречу. Нарушая инструкции, Эллинор рисковала потерять работу — чтобы угодить Май-Бритт. Она закрыла лицо руками. Бежать некуда. Ее убежище разрушено.

Эллинор стояла в дверях спальни. Май-Бритт услышала, как сначала открывается, потом снова закрывается входная дверь, затем шаги по коридору, от которых у нее забилось сердце. Эллинор вошла в комнату и присела на край кровати, в ногах, там, где оставалось немного места. Саба тоже приблизилась.

— Мой старший брат родился без рук. Когда мы были маленькими, я даже не задумывалась о том, что он не такой, как все. Это было естественно — он всегда был таким. Родители тоже не обращали на это особого внимания. Конечно, когда он родился, они пережили шок, но впоследствии они действовали очень правильно. У меня был самый лучший старший брат на свете. Он придумывал такие игры!

Эллинор погладила Сабу по голове и улыбнулась.

— И, только став подростком, мой брат почувствовал, что не похож на других. Он впервые влюбился и понял, что не может конкурировать с теми, у кого есть руки. С «нормальными».

Прекратив гладить Сабу, она показала жестом, что считает это определение очень глупым.

— Встретить такого парня, как мой брат, мечтает любая девушка. Он веселый, умный, добрый. Ни у одного из моих знакомых нет такого чувства юмора и фантазии! Ни у безруких, ни у тех, кто с руками. Но тогда, в отрочестве, девушки этого не замечали, они видели только то, что у него нет рук, и в конце концов он тоже начал видеть только это.

Май-Бритт натянула одеяло до подбородка, надеясь, что странное признание, которое почему-то решила сделать Эллинор, скоро закончится.

— И когда он понял, что никогда не станет тем, кем хочет, он стал полной противоположностью. За ночь он превратился в сущую скотину, с которой никто не хотел связываться. Он стал настолько злобным, что с ним невозможно было находиться рядом. Никто ничего не понимал, а он в итоге потребовал, чтобы родители переселили его в отдельное жилье в доме для инвалидов, но и там персонал с ним не справлялся. Ему было восемнадцать. И он был абсолютно одинок, не хотел видеть ни меня, ни отца, ни мать, хотя мы единственные действительно очень беспокоились о нем. Но мне было наплевать. Я навещала его несколько раз в неделю и высказывала все, что о нем думаю. Говорила, что он скотина, которая способна только на то, чтобы жалеть себя, что он может сдохнуть в этой долбаной богадельне, если ему так хочется. Он говорил мне: пошла вон, но я все равно возвращалась. Иногда он даже двери мне не открывал. И тогда я кричала в замочную скважину.

Господи, что за слова! Разве можно так ругаться! Дикая, вульгарная девица!

Внезапно Эллинор замолчала, Май-Бритт подумала, что ей понадобилось перевести дух. Да, даже для этих неиссякаемых тирад нужен кислород. Жалко только, что у нее это занимает так мало времени. Посмотрев прямо в глаза Май-Бритт, Эллинор продолжила:

— Ну и сиди здесь, ничтожество! Убивай свою жизнь. Только не думай, что тебе удастся от меня избавиться! Я обязательно буду приходить, хотя бы для того, чтобы напомнить о том, какая ты скотина!

Май-Бритт до боли сжала зубы.

— Я говорила это своему брату.

Она снова погладила Сабу по спине и встала.

— Теперь он женат и у него двое детей, потому что в конце концов мои вопли сделали свое дело. Что вам купить в следующий раз?

На могиле зажглось новое пламя. Рука матери сунула сгоревшую спичку в коробок — Моника видела это столько раз, что сбилась со счета.

Решение не ослабло. Она расскажет все Томасу и впервые признается в том, что совершила. И в том, что не совершила. Она не позволит страху снова все испортить.

Не позволит.

В квартире было душно, она направилась в гостиную, чтобы открыть окно, и тут зазвонил мобильный. Она как раз собиралась набрать его номер, ей хотелось быть первой. Телефон остался в сумке, и Моника вернулась в прихожую. Увидев на дисплее незнакомый номер, на мгновение заколебалась. Сейчас она не хотела слышать никого, кроме Томаса, у нее не было ни малейшего желания затевать разговор с кем-то другим. Но чувство долга перевесило. Вот он — очередной выбор, определяющий дальнейшую жизнь. Если бы она тогда не ответила. Если бы она успела поговорить с Томасом до того, как узнала обо всем. Но она не успела.