Карин Альвтеген - Стыд

Руки подняли почти все, Осе тоже. За их столом не подняли только Маттиас и Моника. Заметив это, Осе тоже опустила руку — наверное, вспомнила, что обязана отвезти Монику в Стокгольм.

— Вам, наверное, нужно поскорее вернуться домой?

Моника не успела ответить, а руководитель продолжила:

— Поскольку большинство согласно остаться, то так и решим. Приятного аппетита.

Осе слегка нахмурилась.

— Я должна кое-что уточнить.

И встала из-за стола, ничего не объяснив.

Маттиас допил вино.

— Лекцию о стрессовых ситуациях я могу пропустить. Пусть лучше у меня будет несколько лишних часов свободного времени. К тому же я знаю, что мои попутчики тоже торопятся домой.

Значит, он тоже приехал на чьей-то машине. С компанией, о которой упоминала Осе, перед тем как они отправились в путь. Моника решила, что в первый и последний раз едет на чужой машине. Если она в будущем отправится на какой-нибудь семинар, что в нынешней ситуации маловероятно, то постарается сохранить независимость. О том, чтобы позвонить матери и перенести время визита на кладбище, и речи быть не могло. Она и так уже злоупотребила ее терпением.

Вернулась Осе:

— Ничего не вышло. Я думала, вы могли уехать с теми, кому тоже нужно срочно возвращаться, но у них все места заняты. Черт с ним — пропущу свои стрессовые ситуации.

Но ведь именно ради этой темы Осе и приехала на семинар, а теперь из-за Моники она не послушает лекцию. Как же Моника ненавидела эти вечные визиты на кладбище. Как же ей хотелось сказать, что она может задержаться на два часа, которые так важны для Осе. Но она знала, что за этим последуют недели возмущенного молчания. Мать, не говоря ни слова, будет вызывать у Моники угрызения совести: дочь всегда думает только о себе. Когда мать так близко подбирается к истине, существование становится невыносимым. Чтобы защититься, Монике придется делать вид, что все в порядке, все как обычно. Сейчас она этого не сможет. Ведь она решила рассказать обо всем Томасу. Сил хватит либо на одно, либо на другое.

— Мне бы очень хотелось остаться, но завтра после обеда у меня вызов на дом к пациенту.

Она почувствовала, что покраснела, и, закрывая лицо, притворилась, что ей что-то попало в глаз. Она снова лгала, это снова доказано. Она снова не пожертвовала собой, а Маттиас опять пожертвовал, и без малейшего колебания:

— Поезжайте вместо меня, и тогда Осе сможет остаться на лекцию. Не думаю, что Даниэлла заговорит раньше четырех часов завтрашнего дня.

Она почувствовала огромную, невыразимую благодарность.

— Вы уверены?

— Конечно. Мне просто хотелось быстрее оказаться дома, но никаких особо важных дел у меня нет. Я останусь и вернусь вместе с Осе.

Решено.

Вокруг ничего не изменилось. Все было так же, как мгновение назад. Удивительно, как часто мы не сразу замечаем тот перекресток, на котором наша жизнь делает резкий поворот.

Два дня она пролежала в постели, ни на секунду не решаясь уснуть. Лишь один раз нашла в себе силы подняться, чтобы опорожнить мочевой пузырь и открыть балконную дверь для Сабы. Энергия уходила только на попытки избавиться от мыслей. Как злобные насекомые, они атаковали ее реальность, и, отгоняя их, Май-Бритт впадала в настоящую ярость. Воспоминания и рассуждения Ваньи то и дело выталкивали ее из построенного ею мира. Шестьдесят восемь квадратных метров, освещенный круг с четкими границами. Усеченное пространство, сформированное тем пониманием истины, которое она могла вынести. А за его пределами — белое поле. Пустота, пропасть. Но теперь она то и дело оказывалась у самого края освещенного круга, обращала лицо в пустоту и неожиданно понимала, что там что-то происходит, там что-то есть. Там можно различить тени. Бесформенные тени, что подходят все ближе и ближе.

Она сожгла письмо на балконе. Но это не помогло. Ванья сумасшедшая, она пишет о том, чего никогда не было. А то, что было, изменяет до неузнаваемости. Все ее мысли и рассуждения омерзительны, Май-Бритт жалела, что прочитала их. Даже при том, что ее собственные отношения с Богом были непростыми, а иногда их и вовсе не было, но богохульствовать-то зачем? А Ванья позволяла себе именно это! Чистой воды богохульство, и поскольку Май-Бритт прочитала ее слова, то тоже приняла на себя часть вины. Надо сделать так, чтобы Ванья прекратила посылать ей письма. Даже еда больше не утешает. К тому же в последнюю неделю так сильно болит спина, что все время тошнит.