Эйсукэ Накадзоно - СВИНЕЦ В ПЛАМЕНИ

Омура, как глухонемой, читающий по губам, пристально смотрел на рот Куросимы.

— Что он говорил тебе об этом мыле? — повторил Куросима, сказав слово «мыло» по-китайски.

— Он сказал, — отвечал по-китайски Омура, — когда вернёшься на родину, к тебе придут за ним и дадут деньги.

Из больничной палаты Куросима вышел разочарованный. Что, если Омура врёт? Говорят, люди, утратившие память, чтобы заполнить «белые пятна», нередко прибегают к вымыслу. Но если это вымысел, то уж слишком детский, примитивный. Привезёшь его в Японию, за ним придут и дадут тебе денег! Ни Тангэ, ни Намиэ, ни самая подозрительная из них Фусако что-то такого намерения не выказывали.

Ну, а если Омура не врёт? Тогда он совершенно не представляет, что было спрятано в мыле. И Куросима снова начинал сомневаться.

Идти в отделение Куросиме не хотелось. Кислая физиономия начальника ещё больше испортит настроение.

Он остановился у окна в коридоре и стал смотреть во внутренний двор. Вчерашний тайфун повалил волейбольную сетку. В больнице нужно отремонтировать стену, здесь — привести в порядок баскетбольную площадку, размышлял Куросима.

— Куросима-сан, вы здесь? — окликнули его сзади. — Что вы тут делаете?

Обернувшись, он увидел перед собой сотрудника секретариата Канагаи, невысокого роста сухощавого человека средних лет.

— А вот гляжу, какой ущерб нам причинил тайфун.

— Ничего, всё поправим, положитесь на меня, — сказал Канагаи. — А я вас ищу. Сходим — вместе на завод?

Куросима вспомнил, что вчера во время его вечернего дежурства с завода звонили и просили прийти для переговоров с их техническими специалистами. У Куросимы не было основания отказать Канагаи, — тот очень любезно просил его. Завод собирался давать какие-то разъяснения, и особой радости переговоры не сулили. Поэтому Куросиме, который вчера вечером, и самый разгар забастовки, своими глазами видел, что творилось на канале, хотелось поддержать Канагаи.

— Хорошо, пойдёмте, — ответил он.

— Буду вам очень обязан, — обрадовался Канагаи. — Признаться, один я как-то робею. Вы, конечно, сейчас очень заняты после забастовки, но окажите мне дружескую услугу.

— С удовольствием. Правда, мне бы надо допросить старосту Чэня, но он слишком возбуждён, займусь им завтра… К тому же вопрос о зловонном газе тоже имеет отношение к забастовке.

Куросима действительно так думал. Хотя газ и помог быстро пресечь забастовку, но он же и главная её причина. Нужно постараться её устранить.

Куросима и Канагаи тут же вышли из лагеря. Пройдя по заводскому шоссе, они перешли через мост, поднялись вдоль канала в направлении, противоположном муниципальной пристани, и оказались перед воротами завода. На весь путь ушло минут десять.

Часы в проходной показывали начало шестого. Навстречу попадались возвращавшиеся с работы люди, их было удивительно мало. В сопровождении работника бюро пропусков они направились к зданию заводоуправления. На заводском дворе тоже почти никого не было. Куросима и Канагаи были, можно сказать, в самом логове своего противника, но они невольно залюбовались видом этого завода, как говорили, полностью автоматизированного.

Здание, к которому они подходили, расположилось ниже огромных шарообразных сверкающих серебром цистерн. Через железную решётку, окружавшую здание, виднелся канал, полный мутной стоячей воды. Это место Куросима и видел вчера при свете прожекторов, забравшись на доски.

В конторе заводоуправления их ожидал всего лишь один инженер. Это был полный человек средних лет, в спецовке и в очках. Он сидел под вентилятором.

Комната была обставлена скромно: четыре или пять столов на полых металлических ножках и такие же стулья. За закрытой дверью напротив, по-видимому, находилось рабочее помещение.

Предложив гостям сесть, инженер встал и с улыбкой заговорил:

— Извините, что побеспокоили. Завтра мы посылаем начальнику лагеря официальный ответ за подписью директора завода по вопросу о злополучном газе. Но предварительно нам хотелось лично разъяснить вам как добрым соседям, что мы не виноваты.

Улыбка у инженера была самоуверенная. Куросима взглянул на его визитную карточку. На ней значилось: «Инженер-технолог по десульфуризации Косиро Судзуи». Должность не очень крупная, с виду человек мягкий, спокойный. Но в улыбчивом лице ощущалась сила.

Канагаи покраснел и сразу перешёл в атаку:

— Не виноваты? Позволив, это пустые слава. Стоило ли приглашать нас для подобного разъяснения.