Анатолий Елисеев - Страна Эмиграция

Всё сразу было как-то не так. Как-то слишком бурно развивался их роман, как-то неожиданно они решили пожениться, хотя конечно в их решении не последнюю роль играл вопрос документов. Был ли их брак фиктивным? Уверен, что со стороны бедного Ариэля — нет. Слишком серьёзно он боролся за свое счастье, слишком безоглядно бросился налаживать семейный очаг. Возможно сыграло роль одиночество, наверное это оказалось не так просто иметь единственных компаньонов — ядовитых змей в стеклянных ящиках. Возможно права моя жена, она всё же врач, когда говорит, что всё это явные симптомы психического отклонения. Отсутствие реальных эмоций и вместо этого рассудочное понимание, что в таких обстоятельствах полагается делать то-то и то-то. Вместо чувства привязанности, необходимость поддерживать отношения, мысль, что нужно к кому-то быть добрым, вместо настоящей доброты, имитация любви, так как люди должны влюбляться. Отсюда и жестокость, так-как в глубине души эмоциональный холод.

С её стороны возможно было желание зацепиться, начать новую жизнь в Южной Африке. По всему было видно, что её российское замужество уже трещало по швам, а здесь, на краю земли, жил юный принц, который предложил ей если и не фамильный замок, то романтический домик на склоне Northcliff, а в придачу руку и сердце.

Женились они быстро, какое-то время были наверное счастливы, а потом так же быстро разошлись. Видимых поводов оказалось много, причин наверное не меньше, но о них мы можем скорее догадываться. Дарлинг оказалась транжиркой, что усугублялось ее довольно блядовитым характером и полным неумением его сдерживать. Ариэль в повседневной жизни оказался деспотичным и требовательным по мелочам. К тому же змеи… Но о них позже.

Короче говоря, по прошествии нескольких месяцев Дарлинг исчезла из жизни Ариэля, правда не полностью, а иногда напоминая о себе, вращаясь в кругу его странных знакомых. Мы знали их только по его собственным рассказам, и в них они курили «даху» и что-то покруче, носились на «байках», нигде не работали и были все, как один непроходимо тупы и неинтересны.

Почему при всём этом он приятельствовал с ними — это ещё одна загадка? Может быть для него было важно доказать, что он — пришелец из другого мира, эмигрант, иностранец, лучше, сильнее, удачливее их — аборигенов.

А может быть его просто тянуло к таким людям. Вряд ли он в Риге они входили в круг его знакомых. Он мало рассказывал нам о своём детстве, но из его коротких историй мы узнали кое-что о жизни рижского мальчика из порядочной семьи, о разводе родителей, о матери, в бешеных количествах поглощавшей снотворные и успокаивающие лекарства. Судя по Ариэлевым рассказам, она была занята в основном собой, но постоянно упрекала его в недостатке внимания и понимания. Мне кажется он просто сбежал от всего этого, сбежал от предсказуемого будущего, от провинциальной добропорядочности.

Да простят меня бывшие и нынешние рижане, но на меня Рига, при всей и несомненной красоте, произвела впечатление заснувшего и так и не проснувшегося города, впрочем сейчас, допускаю, все изменилось.

После исчезновения Дарлинга, Ариэль предпринял еще одну героическую попытку наладить собственную жизнь, он решил купить дом. К сожалению эта попытка закончилась неожиданным и грустным ничем. Их множества домов, которые мы смотрели вместе (он сначала приглашал меня, хотя хотел не помощи, не совета, а скорее соучастия), которые он находил сам, в конечном итоге был выбран неплохой на первый взгляд дом, большой и не слишком дорогой.

О, сладкие времена! О, забытые цены, когда хороший дом в неплохом районе мог стоить 250 000 рандов, а за 500 000 продавались полу-дворцы. Теперь цены выросли раз в 5 и о доме меньше, чем за миллион даже и мечтать не стоит.

Ариэль, безумно гордясь, пригласил нас на смотрины дома, и меня этот дом очень насторожил. Внешне все было в порядке — просторный вестибюль, милые спальни, столовая, гостиная с лёгкими выкрутасами, но вокруг дома ничего не росло, а на стене пристройки я обнаружил довольно заметную трещину.

— Это ерунда! — бодро сказал Ариэль, но в глазах появилась тревога.

Мне не казалось ерундой трещина в недавно построенной стене, к тому же внутри дома я обнаружил тщательно закрашенную треснувшую противоположную стену. Касалось, что дом что-то сгибает, ломает посередине.

Я вышел на улицу и обратил внимание, что облюбованный Ариэлем участок самый низкий, улица заметно поднималась налево и направо.