Анатолий Елисеев - Страна Эмиграция

— первая или лимитированная, дающая право на работу в государственных госпиталях и — вторая или полная, дающая право открывать частную практику и работать в частных госпиталях.

До 1991 года, когда и приехало из России сюда большинство врачей, существовал закон, согласно которому все медицинские специалисты получившие гражданство Южной Африки могут рассчитывать на лимитированную регистрацию без сдачи экзамена и через год на полную регистрацию.

Но в начале 1992, когда о гражданстве, а следовательно о регистрации российские врачи не могли еще и мечтать, закон изменили и теперь это право имели врачи приехавшие из всех стран мира кроме России, Кубы и почему-то Вьетнама. Российские, кубинские и вьетнамские врачи должны были сдавать экзамены.

Дальше — больше, в 1995 году был введен мораторий на сдачу первого врачебного экзамена для врачей приезжающих из стран бывшего советского блока, то-есть медикам было отказано в регистрации. Это краткая история, с нее и началось «Дело Врачей», которое с самого начала было окутано сотней вопросов «почему?»

Чем российское медицинское образование отличалось от польского или бельгийского?

Итак, чтобы работать врачом нужно было сдать экзамен, странный и не совсем понятный, а может быть просто мистический. Почему ответы нужно было писать карандашом? Почему нельзя было увидеть свою работу после проверки?

Нет, нельзя во всем винить правительство или врачебную ассоциацию — они конечно сделали многое, чтобы устранить конкурентов, но еще оставались лазейки, оставались возможности. (Позже даже их не стало) Это было тяжело, мы были одними из первых русских в Южной Африке и экзамен-то ввели сразу после нашего приезда, но некоторые ведь сдали этот первый экзамен и смогли начать работать. К тому же люди из «Chabad House» пытались, как всегда они это делали в те далекие времена, помочь, сделать что-то для врачей.

Именно этому и была посвящена встреча которой открывается эта глава.

Там безработным врачам объяснили, что закон — есть закон, что экзамен придется сдавать, что еврейские организации согласны обеспечить учебниками, помочь с работой. Не докторской разумеется, но временно, до решения вопроса с экзаменами и учитывая финансовые трудности новоприбывших, санитарами и тому подобное в частных клиниках. Это было много — в Южной Африке, чтобы работать санитаром тоже нужна регистрация. Вот тогда и вскочил один из врачей, закричал — «Что мы их слушаем! Они просто издеваются над нами! Идем отсюда к определенной матери!» и выскочил в сад.

Правда через пять минут вернулся, все равно никуда уйти он не мог, в ту пору безденежья мы передвигались или на автобусах или с помощью опекавших нас «Chabad»-ников.

Все разошлись по домам позже, после разговора и чая, а потом, через пару лет разошлись так далеко, что для описания всех судеб только этой группы врачей понадобилась бы не одна глава.

Почему меня привлекла судьба носителей именно этой, далеко не столь раритетной профессии? Не только потому, что это бывшая специальность моей жены и не столько потому, что в силу взаимного притяжения среди наших местных друзей значительную долю составляют или составляли люди с врачебными дипломами, а еще и потому наверное, что я прочёл недавно — не полностью, не слишком внимательно, но все же прочёл — труд под интригующим названием «200 лет вместе».

Так или иначе моя жизнь неразрывно связана с народом, главным героем прочитанной книги. Не 200 лет (а хотелось бы, в будущем) но 30 лет я женат на еврейке, мы вместе прошли горнило Израиля, а в Южной Африке, с самого начала я стал примыкать (за счет жены, конечно) к еврейской, не хочу сказать общине, скорее эмиграции.

Чем же натолкнуло меня в книге Солженицына на осмысление судеб врачей в Южной Африке? Дело скорее не в том, что написано, а что подразумевается в этой книге, а также тысяче книг на схожую тему. А еще… Но о втором чуть позже. Первое — не новая мысль об исключительности еврейского народа, о всемирной еврейской общности, тайных еврейских силах, тайное, тайный, тайная… Я уже писал об этом в «Городке», а теперь лишь коснусь идеи антисемитизма. Основное содержание этой идеи — опасность евреев для мирных народов, почва на которой идея вырастает — удивление, почему они не такие, почему они другие, вывод — в них есть что-то, что выделяет и отделяет евреев от русских, татар, украинцев и прочих разных шведов, какой-то специальный ген или группа крови.