Мария Свешникова - Fuck’ты

В другой части квартиры располагалась спальня, огороженная стеллажами с книгами. Эта конструкция образовывала закрытое пространство с нешироким проходом. Сквозь ячейки стеллажей проглядывал свет — несколько ночников прищепками крепились к полкам, и спальня казалась светящимся кубом. Книги Макс читал разные — прямо в изголовье стояли энциклопедии рока, дневники и воспоминания, даже несколько изданий о Мерлин Монро, одно из которых было выполнено неординарно: обложка из женского парика и губная помада в виде закладки. Там же стояли тяжелые глянцевые альбомы авангардистов. Другие стеллажи были заполнены хаотично: там были новеллы и словари, правоведческие, этимологические, географические справочники и просто бульварные книжонки, которые люди обычно читают в метро, но стесняются хранить дома. На некоторых полках лежали как будто забытые кем-то вещи: кольца, женские браслеты, впопыхах снятые сережки; духи, уже мужские, пустые пачки от презервативов и снотворное. На огромной кровати было скомканное постельное белье. Ночь выдалась неспокойной — сразу видно. Одеяло лежало на полу — точнее, оно ничем не отличалось от простыни, просто по функциям исполняло роль «сверху». Будильник стоял на специально прибитой к стене полке. Курица-наседка по утрам выбрасывала свои яйца, которые разлетались по всей квартире, и не переставала кричать до тех пор, пока добродушный соня все не положит на место.

На полу лежал телефон, трубка была снята и из нее доносились короткие гудки, которые разливались по надутой от воздуха комнате и повисли где-то в пыльной пустоте…

А на стенах висели картины авангардистов. Я даже углядела Кандинского. Макс, по меркам Оксаны Робски, не был богат, так, среднего достатка, по Поляковой, стал бы наркобароном, а по мне — он просто не такой, как все. Но присутствия женщины в квартире не ощущалось.

Мы сидели на кухне и пили чай, как вдруг открылась входная дверь. Он не смутился, а, напротив, улыбнулся в предвкушении…

Встречи.

— Это Таня, моя жена!

И такое бывает.

— Он просто взял и познакомил тебя с женой? — мой герой был поражен и обезоружен, история только началась, а он уже удивляется. Рано, малыш, рано корчишь рожи.

— Да.

— И его не волновали ваши эмоции, чувства?

— Скажи, а кого волнуют чужие страдания?

— Меня. Тебя. Ты только кажешься плохой.

— Нет, я просто маленькая девочка, ты так этого и не понял?

— Я пока ничего не понимаю, а особенно зачем ты мне все это рассказываешь.

— А я все-таки продолжу.

— Ой, а я только со съемок. Хочу есть и умереть. А у вас как дела?

— Да вот ездили смотреть новые шедевры Матильсона, — глядя на дверь и потихоньку переводя взгляд. — Она телеведущая, — обернувшись ко мне.

— Ну и как?

— Забавно и далеко.

Она вела себя так, как будто меня знает. А я… ретировалась, набрав Линду, которая тут же перезвонила, потому что была, как всегда, в пути. Линда умеет прощать. Но Настя общаться со мной больше не имела желания.

…Все, выезжаю. Давай через полчаса в Open cafe. Все, бегу.

Люблю я Линду. И потом, не терпится ей рассказать про швабру намбер ту.

— Если бы я была улицей, то точно Мясницкой, — сказала я таксисту, который обязался за двести рублей доставить прямо к дверям, соседним от «АльфаБанка».

Линда ждала меня на втором этаже, развалившись на синем диване и уставившись в Fashion TV. Там всего шесть столиков, но двенадцать диванов, на один из которых милый официант выставил два бокала мохито и роллы «Баттерфляй». Я определенно люблю Линду.

В Open’е все приземленно, и говорится о том же, немного сонно.

А мой знакомый, Гарик Киреев, оценивает места по количеству официантов нетрадиционной ориентации. Во время постпродакшна последнего ролика я рассказала ему, что в Open’е ни одна девушка в фартуке не заменит гея, и он тут же стал завсегдатаем и предал родной «Суп». И это несмотря на то, что Гарик — абсолютный гетеросексуал и был шесть раз женат.

— Линда, а почему ты ко мне не пришла, когда на твоей целке [6] Mercedes CLK. написали про суку?

— Да там странная история. Прости, я правда подумала на тебя.

— А почему изменила свое мнение?

— Не поверишь.

— Почему? Поверю.

— Карина на тебя гнать начала в тот момент. Причем резко. Про то, что ты просила ее написать Романовичу sms, чтобы ему досадить! А я тебе давно говорила, что ты его любишь.