Мария Свешникова - Fuck’ты

Они пропадают навсегда и появляются в тот момент, когда ты перестаешь ждать, они держат тебя на длинном поводке, ты не можешь подойти совсем близко — не ты решаешь, но и не можешь убежать, потому что вы связаны, только чем, неясно. И знают ли они о том, что вы подчиняетесь этой силе притяжения? Или это одностороннее явление… А еще отношения с ними — это вечная игра. Как сказал бы Гоша, о котором вскоре пойдет речь: задумка хреновая, но графика обалденная. Такой мужчина претендует на все твои мысли, и две игры одновременно вести невозможно, и приходится выбирать, а сознательный выбор — это согласие платить или бартером, или болью. Ведь кто-то всегда проигрывает. В жизни обязательно кто-то будет идиотом, а в книгах кто-то умирает.

Алек, облокотившись на правую руку и собирая крошки с салфетки, с кем-то говорил по телефону. Он всегда звонил, когда был один. Но никогда мне. Пару лет назад я перестала ждать его звонков — он делал это спонтанно и всегда нелогично, мы часто меняли телефонные номера, и вот, казалось бы, невидимая ниточка, похожая на радиоволну, окончательно разрывалась и мы разбегались, — как вдруг пасмурное утро в кофейнях Москвы снова поощряло нас встречным поцелуем в щеку.

Я села за стол и стальной ложкой начала ковырять пирог. На этот раз он не казался мне вкусным, любое заведение со временем меняется, и то, что когда-то подавалось с сахарной пудрой и ягодами, теперь просто и невычурно поливалось клубничным соусом, заставляя сморщенные ягоды бликовать и обнажать свою швабристую форму.

— Ты ничего не ешь. А когда ты голодная — ты злая, — констатировал Алек давно известные факты моей физиологии, аппетитно насаживая на вилку куски пирога. И собирая облизанным пальцем крошки с края тарелки. На месте швабры я бы многое в нем переделала, но это не моя забота. И слава Богу… Или нет…

— Ты же меня знаешь.

— Нет, я тебя не знаю. Как и ты меня. Это все иллюзия. Вот ты смотришь на снимки. Думаешь, это жизнь? Да ни хера подобного, это так — красивая мизансцена, чтобы идиотам дальше жить хотелось.

— Ты не прав.

— Кто не прав, тот лев. А кто лев, тот может заниматься сексом сто тридцать раз в день. То есть круглосуточно, — он сам посмеялся над своей шуткой, прокрутив пальцем путь стрелки часов.

— Тебя на столько не хватит, — я ехидно улыбнулась отражению собственного сарказма.

Наверное, было забавно наблюдать, как двое в городе смеялись сами над собой только затем, чтобы быть осмеянными друг другом.

— Странный номер, не знаешь? — я показала Романовичу высвечиваемый на дисплее набор цифр, и он отрицательно покачал головой.

— Алле, — сказала я обычным голосом, на что в ответ получила странное опровержение людской уверенности в нескорых звонках случайных встречных.

— Это Макс. Скажи, а ты еще долго будешь там сидеть?

— Не знаю.

— Тогда жду тебя через час в «На лестнице».

От «Библиотеки» до «На лестнице» пять минут пешком, десять минут на машине и трое суток для запроса вертолетной площадки. Вот такая Москва. Никакой логики — и это прекрасно.

— Алек, — начала неуверенно, — я сейчас уеду. Просто уеду ненадолго и все. Я приеду. Не знаю во сколько, но приеду. К тебе. С тортом и DVD. А сейчас мне надо уйти.

— И что? — ударил он меня своими едкими, как жгучая краска для мелирования, словами.

— Я позвоню, — я подошла и поцеловала его в насупленный нос, потом в каждую их щек, потом где-то между. И ни разу в губы. Около шеи я остановилась и начала внюхиваться.

Официант неодобрительно на меня посмотрел. Так и хотелось показать ему fuck, имея в виду жест.

— Скажи, а ты сегодня надушен?

— Нет.

— Пусть пахнет Armani, и я примчусь к тебе на крыльях ночи.

И ушла.

Я спускалась по белой, утопленной среди синих стен и зеркал, лестнице и в каждом движении чувствовала только один запах…

Кафе «На лестнице» в тот момент еще не превратилось в молодежное rnb-месиво, и сюда частенько захаживали мужчины в самом расцвете сил и финансовых возможностей в поисках молодых тел и сердец. Интерьер кафе включал три зала: нижний, с меховыми потолками, круглыми столиками и свечками из «Окна в Париж», средний, сделанный по аналогу одноименного ресторана в Нью-Йорке и третий, в самом поднебесье, огороженный сначала диванами, а потом и шторами из летящей светлой органзы.

Я точно знала, что Макс ждет меня в среднем, нижний — для встречи тех, кто хорошо знаком, в свете и спокойствии, VIP точно был забронирован, и потом, откровенно говорил о намеке на бурную ночь. А такие люди в лоб не ударяют.