Кэролин Джесс-Кук - Дневник ангела-хранителя

Я посмотрела мимо него на Марго, которую видела сквозь задернутые занавески больничной палаты. Та крепко спала.

— Ты думаешь, я за ней не наблюдаю? Я прекрасно ее вижу. Или ты забыл, что я ангел? Мы для того и существуем.

— Может, я должен объяснить свои отношения с Тео… — Он склонил голову к плечу и нахмурился.

— Меня волнует лишь одно: ты должен позаботиться о том, чтобы он не кончил свою жизнь, отбывая срок за убийство.

Краешком глаза я увидела, как Джеймс сделал шаг назад.

«Может, я резковата, — подумала я. — Он, наверное, какой-нибудь дальний родственник Тоби. Дядя или что-нибудь в этом роде. Как бы то ни было, мне не стоило огрызаться».

Но по правде, я хотела, чтобы Тео принадлежал мне одной. У меня имелась возможность, о которой я никогда не думала — и не представляла, что этого захочу, — пережить снова чудо рождения моего первенца. Я чувствовала себя волчицей, рычащей на хищников. Мне хотелось, чтобы Джеймс не вмешивался. Но он, похоже, был слишком предан долгу, чтобы отступить.

Я повернулась к нему лицом.

— Извини, ладно? — Я протянула руки ему навстречу.

Он встретился со мной взглядом и не отвел глаз, но и не ответил. Некоторое время мы пристально смотрели друг на друга; я все больше погружалась в эхо своих неосторожных слов, Джеймс молча отказывался принять мои извинения. В конце концов, когда Тео начал хныкать, Джеймс встал. Я двинулась, чтобы погладить щечку малыша, но Джеймс опередил меня. Он положил руку на головку Тео, и тот тут же стал засыпать.

— Я не должен тебе нравиться, — пробормотал Джеймс, не встречаясь со мной глазами. — Но я прошу доверять мне.

Я кивнула. Я уже собиралась извиниться снова, но Джеймс отвернулся от меня, и я тихо скользнула обратно к Марго.

Несколько дней спустя Марго появилась дома, в сверкающей чистотой квартире, дополненной свежеокрашенной детской. В этой комнате имелась куча предметов, над которыми она охала и ахала в универмаге «Детский мир». Тоби, далеко опередив свое время, настаивал на том, чтобы его наниматель дал ему как новоиспеченному отцу неделю отпуска. Когда просьбу отклонили, Тоби все равно взял отпуск, и его быстро уволили. Но разве вид новорожденного не наполняет мир надеждой? Безработный, без гроша в кармане, в квартире, где отдавались звучащие отовсюду завывания полицейских сирен, Тоби чувствовал, что его маленькая семья непобедима.

Самое лучшее было еще впереди: он заявил Марго, что на их последние сбережения оплатил Грэму перелет до аэропорта Кеннеди, чтобы тот поглядел на внука.

И тогда, впервые за долгое время, я спела Песнь Душ.

— Позвони папе, — сказала я Марго.

Сначала эта идея, как камень, погрузилась в ее возбуждение и канула в нем.

«Позвонить ему? — подумала она. — Но у меня нет времени… Мне нужно столько всего сделать перед тем, как он сюда доберется…»

Я снова ее подтолкнула, и в конце концов она сдалась.

Я слушала, проливая слезы радости и печали, тот самый телефонный разговор, который из-за меня некогда так и не состоялся. Я чувствовала облегчение, что каким-то образом кто-то позволил мне просто немножко по-другому сложить кусочки мозаики, чтобы сказать вещи, которые я тогда не сказала.

— Папа!

Хриплые звуки кашля. Как обычно, она перепутала время в разных часовых поясах. Но неважно.

— Папа, Тоби только что мне сказал! Как долго ты прогостишь? Ты вылетаешь завтра первым утренним рейсом.

Пауза.

— Да-да, Марго, моя любовь. Рейс в семь часов, поэтому такси приедет за мной примерно в четыре…

Тео начал выть.

— Я слышу своего внука?

Тоби передал Тео Марго, и та поднесла к малышу телефонную трубку, позволив ему орать так, чтобы было слышно в Англии. В конце концов она вернула ребенка Тоби. Тео немедленно вцепился в мизинец Тоби и начал сосать.

— Думаю, он хочет есть, — прошептал Тоби.

Марго кивнула.

— Папа, мне надо идти. Но я не могу дождаться той минуты, когда завтра тебя увижу. Хорошего путешествия! — Молчание. — Папа?

— Я люблю тебя, моя милая девочка.

— Я тоже тебя люблю, папа. Скоро увидимся.

— Скоро увидимся.

И всю ночь, пока Марго металась и ворочалась, не в силах от возбуждения уснуть, я ходила по комнате, полная облечения из-за того, что смогла поставить на место кусочек, который всегда отсутствовал, и в то же время опустошенная тем, что надвигалось. Потому что я знала: я могу изменить лишь самую малость. Но, увы, многое было вне моей власти.

Поздно утром позвонила миссис Бибер, соседка Грэма, чтобы сообщить Марго, нежно и нерешительно, что всего час назад ей в дверь постучал таксист, который обнаружил Грэма у порога, с чемоданом в руке, холодного и недвижимого. Грэм скончался мирно, сказала она, и без боли.