Кэролин Джесс-Кук - Дневник ангела-хранителя

И тут произошло кое-что, чего я не поняла. Роза встала передо мной, безмятежная, улыбающаяся. Она смотрела прямо на меня.

— Я готова, — произнесла она. — Сделай так, чтобы этот человек больше меня не беспокоил. Забери меня домой.

Она протянула руку, и я ее взяла. Я почувствовала, как Роза вошла в мое тело, прошла сквозь мои крылья, а потом исчезла.

Я провела ночь в квартире Розы, расхаживая туда-сюда, глядя на фотографии, которые она сберегала, плача из-за пустых кухонных шкафов, из-за прирученных крыс, живших у нее под кроватью, из-за грязной воды, еле сочившейся из древнего крана.

Я старалась выяснить, почему она выбрала это место, почему позволила себе съежиться в кулаке демона, вместо того чтобы жить той жизнью, какой ей полагалось жить. Но не нашла ответа.

Однако я сделала то, что требовалось. Когда Марго пришла на следующий день и нашла тело Розы на диване, когда Марго, скорчившись на полу, задыхалась от слез, я обняла ее, нашептывая ей в ухо, что она должна быть храброй, утешая ее, напоминая ей о тетрадях.

Вызвав медиков. Марго рискнула подняться наверх и сунуться в гардероб рядом с кроватью Розы. В нем не было одежды, но были десятки тетрадей, исписанных почерком Розы. Марго забила тетрадями несколько чемоданов и заручилась поддержкой Тоби, чтобы перетащить все это в их квартиру еще до прибытия медиков.

Через какое-то время позвонил издатель Тоби. Он заинтересовался тетрадями Розы, но записи требуют тщательной редактуры, а у него самого просто нет времени. Будет ли Марго завтра свободна?

Марго посмотрела вниз, на маленькую планету, выпирающую из ее живота, и взмолилась, чтобы ребенок еще немного пробыл там.

— Да, — ответила она. — Я буду свободна.

Следует упомянуть: то был сон, ставший явью. Это росло во мне, как секрет, которым я поклялась не делиться, росло, как ребенок, уже давно. У меня никогда не было чувства, кем я хочу быть, когда вырасту. Думаю, я всегда сомневалась, что официально вырасту, но теперь, после размышлений над книгами Грэма и Ирины, проведя столько часов, обсуждая романы Тоби, чтобы найти правду в вымысле, цветок в бутоне, я точно знала, чем хочу заниматься. И разве не забавно — я наткнулась на идеальную для меня работу. И я даже не понимала этого.

По крайней мере, не понимала в то время. Тем утром я шагала рядом с Марго уверенно и целеустремленно. Детка , сказала ей я, если бы я смогла проделать все снова, это было бы единственной вещью, которую я не изменила бы. «Наконец-то, — подумала я, — все пойдет так, как и должно идти».

Офис издателя находился над знаменитым гастрономическим магазином на Пятой авеню — тем, что Марго так незабываемо осквернила несколько лет тому назад.

Она спрятала лицо, проходя мимо хозяина магазина, и мы совершили длинное путешествие до самого третьего этажа.

Хьюго Бенет, директор-распорядитель «Бенет букс» и человек с самыми белыми, самыми прямыми и самыми большими зубами, какие когда-либо мне встречались, был ветераном издательского мира. Несмотря на все свои усилия, он не смог найти приличную помощницу за все то время, что провел за пределами родного Торонто. Он сказал Марго, что тетради — ценная находка. Они собираются издать первую часть, после того как закончат с обычным процессом редактуры. Заинтересована ли она в том, чтобы заняться этой работой?

Марго не была уверена.

Конечно, ты заинтересована, сказала я ей.

Конечно, я заинтересована, произнесла она, сопротивляясь внезапному желанию завопить, чувствуя, как струйка медленно течет по ее бедру, а живот пронзает молния боли.

Спустя десять часов родовых мук Марго решила, что никогда не будет больше рожать. Она решила, что материнство — не в ее вкусе и на самом деле ей вовсе не хочется иметь ребенка… И пожалуйста, не могла бы она уйти домой?

Но следующая схватка скрутила ее прежде, чем она успела высказать до конца свою маленькую просьбу медсестре Мей.

— Нет, миссис Послусни, — твердо сказала медсестра Мей. — Потужьтесь еще разок, и мы справимся. Поберегите силы для того, чтобы тужиться, вместо того чтобы кричать, так мы быстрее извлечем ребенка. Благодарю вас.

Марго дико орала, Тоби расхаживал снаружи по коридору, обнаружив, что впервые за много лет читает нараспев «Шему». [40] «Шема» ( евр. «слушай») — иудаистская молитва, названная по первому слову ее стиха.

Медсестра Мей раздвинула ноги Марго и пощупала, выясняя, в каком положении находится ребенок. Все еще высоко в шейке. Но вместо головы — ножка. Сестра подняла глаза на Марго.