Ирвин Шоу - Хлеб по водам

— Хотите обыскать мою комнату — пожалуйста! — громко заявил Хитц. — И меня тоже можете обыскать. В любое время, когда пожелаете. Мне нечего скрывать. — И он принялся выворачивать карманы, откуда посыпались мелочь и бумажные купюры, а потом с наглой и торжествующей ухмылкой достал бумажник и шлепнул его на стол.

— Прекрасно, — сказал сержант, когда Хитц закончил эту демонстрацию. — Можешь забрать свои деньги. Я напечатаю все ваши показания, а утром вы их подпишете.

Хитц уселся в полицейскую машину, Стрэнд с Бэбкоком поехали за ними следом.

— Что за жуткая выдалась ночь, — устало пробормотал сидевший за рулем Бэбкок. — Прежде ничего подобного в Данбери никогда не случалось. Нет, стычки между мальчиками и мелкое воровство, конечно, имели место… Но чтобы применялось оружие… — Он пожал плечами. — Это просто счастье, что вы с женой подоспели вовремя. Иначе один Бог знает, чем бы все могло закончиться. Надеюсь, Лесли не слишком огорчилась? Впрочем, должен заметить, она говорила на удивление спокойно, когда позвонила мне домой.

— Она умеет держаться в сложных ситуациях, — сказал Стрэнд.

— Ну а что вы вообще думаете об этом деле? О том, кто прав и кто виноват? — спросил Бэбкок. — Оставим пока нож. Хотя лично я ни за какие блага мира не смогу простить мальчика, поднявшего оружие на своего школьного товарища. Но что, как вы думаете, стало причиной? Некое роковое недоразумение или что-то еще? Ромеро сказал вам, почему он подумал, что именно Хитц взял у него деньги? Вы его спрашивали?

— Спрашивал, — ответил Стрэнд.

— Ну и что он сказал?

— Сказал, что это конфиденциальная информация. А уж что это значит, представления не имею.

— Вы, должно быть, страшно разочарованы, — заметил Бэбкок. — Ведь Ромеро успевал очень хорошо.

— Да не то чтобы разочарован… — пробормотал Стрэнд. — Скорее, чувствую себя виноватым. Очень виноватым. Боюсь, что в данном случае чувства взяли верх над разумом. Его место на улице, а не в школе, подобной этой… И я спутал врожденный интеллект с цивилизованным поведением.

— Не стоит во всем упрекать себя. Или мистера Хейзена. — Бэбкок отнял руку от руля и ободряюще похлопал Стрэнда по плечу. — Просто несчастливая комбинация целого ряда обстоятельств. Кто бы мог предвидеть что-либо подобное?.. Честно говоря, в самом начале семестра я был уверен: этот мальчик не продержится и года. Но что дело может кончиться этим, конечно, не предполагал. Думал, ему просто надоест, он начнет выказывать непослушание, нарушать дисциплину… Но ничего подобного и в голову не приходило. Как считаете, его посадят?

— Надеюсь, что да, — с горечью ответил Стрэнд. — Я бы на месте судьи посадил.

— Да будет, будет вам, Аллен, — с мягкой укоризной произнес Бэбкок. — И потом, как можно судить, не зная всех обстоятельств и фактов дела?

— Достаточно того, что я видел, как Ромеро гнался за Хитцем с ножом в руке.

Какое-то время они ехали в полном молчании, затем Стрэнд заметил:

— Вам предстоят нелегкие объяснения с советом попечителей. Если они потребуют жертвы, можете все валить на меня. И я в тот же день уволюсь.

— Сомневаюсь, чтобы дело зашло так далеко, — сказал Бэбкок, но особой уверенности в голосе слышно не было.

Они подъехали к дому, где их уже ждали полицейский и Хитц в машине. Все вместе они прошли через пустующую сейчас общую комнату, затем поднялись наверх, на второй этаж. Стрэнд удивился — похоже, все остальные мальчики спали. Должно быть, не слышали ни борьбы в комнате Хитца, ни беготни по кампусу. Или же все это происходило тихо, абсолютно тихо… Хитц жил в комнате один. Стрэнд не знал почему. То ли тут сыграло роль высокое положение отца, то ли просто никто из мальчиков не захотел быть его соседом.

Комнатка была маленькая и, если не считать пятен крови на коврике и незаправленной кровати, безупречно прибранная. Стрэнд с Бэбкоком остались в дверях — просто не было места, чтобы войти всем, — а полицейский методично открывал ящики, заглядывал под кровать, смотрел под одеялом, под ковриком, обшарил все карманы в одежде Хитца, висевшей в шкафу.

— Ничего, — минут через десять заявил он.

— Я же вам говорил, — сказал Хитц. В лазарете и полицейском участке лицо его было мертвенно-белым, если не считать следов крови, теперь же наконец немного порозовело. — И незачем было сюда тащиться. Я ведь говорил вам, что не брал его денег.

— Думаю, тебе лучше лечь и отдохнуть маленько, сынок, — заметил полицейский. — А я поехал.