Ирвин Шоу - Хлеб по водам

— Прибереги свои шуточки для полиции, — огрызнулся доктор Филипс и начал наполнять шприц раствором. Хитц с ужасом взирал на него. — Аллергией на пенициллин страдаете? — осведомился врач.

— Не знаю.

— Что ж, придется рискнуть. — Доктор припудрил рану каким-то белым порошком. — Щека еще не онемела, нет? — Пальцем в резиновой перчатке он ткнул Хитца в щеку, чуть повыше раны. — Вот так больно?

— Да вроде бы нет.

Быстрыми мелкими движениями иглы врач начал зашивать длинный порез. Стрэнд отвернулся и тут же почувствовал, что ему стыдно за такую сверхчувствительность — Ромеро с Бэбкоком наблюдали за всей этой операцией с явным интересом.

Как только доктор Филипс закончил и наложил поверх зашитой раны повязку, дверь отворилась и вошел полицейский. На его лице застыло недовольное выражение, точно его только что выдернули из постели.

— Сержант сказал, тут имело место преступление с нанесением тяжких телесных, — заявил он. — Конкретно: что и кого?

— Конкретно это я его порезал, — сказал Ромеро.

— Вы арестованы. И я обязан предупредить, что все сказанное вами может использоваться против вас и что вы имеете право на адвоката. — Пробубнил он все это сухой скороговоркой.

— Вот именно. Адвокат — это самое главное, — сказал Ромеро. — Случайно не знаете какого-нибудь приличного адвоката? А то лично мне известен только один, проживает на Сто тридцать седьмой, в Нью-Йорке.

Полицейский не обратил на его слова ни малейшего внимания.

— Оружие изъято? — спросил он.

Стрэнд вытащил нож из кармана и протянул ему.

— Спасибо, — сказал полицейский. — Пригодится в качестве вещдока. Вы уже закончили, док?

— Да, — ответил врач, стягивая резиновые перчатки.

— Тебя придется отвезти в участок, парень, — сказал полицейский. — Давай сюда лапы.

Ромеро улыбнулся и протянул руки.

— Боитесь, что я наброшусь на вас в машине, офицер?

— Тебе инкриминируется нападение с нанесением тяжких телесных. С применением оружия, — сказал полицейский. — Так что советую настроиться на серьезный лад.

— А юношеский размер имеется? — спросил Ромеро, глядя, как полицейский достает наручники.

— Вы считаете это совершенно необходимым, офицер? — спросил Бэбкок. — Уверен, он будет вести себя…

— СОП, сэр, — ответил полицейский. — Стандартная оперативная процедура. Так предписывает инструкция.

— О, инструкция… — уважительно протянул Бэбкок и испустил очередной тяжкий вздох.

— Пошли, парень. — Полицейский дернул за наручники, и Ромеро поднялся со стула.

— Я вам нужен? — осведомился у офицера доктор Филипс.

— Вы были свидетелем нападения?

Доктор отрицательно покачал головой.

— О'кей. Тогда пока нет. Может, придется вызвать вас позже, чтобы описали характер раны.

Придерживая Ромеро за локоть, полицейский двинулся к двери. За ними потянулись Бэбкок, Стрэнд и Хитц, по лицу которого все еще катились слезы.

— Ромеро, — сказал доктор, — советую отныне ограничить физические упражнения футболом.

— Сейчас подгоню свою машину, офицер, — сказал Бэбкок. — Встретимся в участке.

Они наблюдали за тем, как полицейский затолкал Ромеро в патрульную машину и захлопнул дверцу. Между передним и задним сиденьями находилась металлическая решетка, и Ромеро напоминал маленького зверька в клетке. Полицейский уселся за руль и отъехал. Бэбкок вздохнул.

— Пойду за машиной, — сказал он. — Вернусь через минуту. Не думаю, что Хитцу стоит ехать с нами, в его состоянии… — И он зашагал через лужайку к своему дому.

Стрэнд остался с Хитцем.

— Перестань плакать, — сказал он. Мальчишка начинал его раздражать.

— Да он меня чуть не убил! — всхлипнул Хитц. — Точно бы убил, если б вы не подоспели на помощь.

— Если б он действительно собирался тебя убить, — заметил Стрэнд, — то наверняка воспользовался бы более надежным оружием, а не карманным ножичком с лезвием длиной в два с половиной дюйма.

— Небось не говорили бы, что этот маленький ножичек такой уж безобидный, если б он набросился на вас или вашу жену. Или эту вашу дочку-воображалу, которая приезжала на матч, — пробормотал Хитц, громко сморкаясь и вытирая нос тыльной стороной ладони. — Небось тогда тоже начали бы орать. И просить, чтобы общество защитило вас от грязных латиносов и ниггеров.

— Кажется, мы с тобой говорим на совершенно разных языках, — сказал Стрэнд. Его так и подмывало затащить этого жирного мальчишку в укромный уголок и врезать ему как следует.