Джонатан Кэрролл - Влюбленный призрак

После этого их общение пошло несколько непринужденнее. Слушая, как Лин говорит о поварском искусстве, Бен быстро осознал, что в данной области она настоящий специалист. Всякий раз, когда мы встречаем кого-то, кто разделяет наше увлечение, он становится чем-то вроде близкого друга. Идя через темноту, двое поваров говорили об использовании йете и гуедже в сенегальских блюдах, об острых перцах бхат-джолука и рецептах Джона Торна.

— Торн — один из моих героев.

— Знаю, — сказала она с улыбкой.

— Лин, как долго ты за мной наблюдаешь?

— Почти год.

Она без колебаний и в точности объяснила, как это произошло: как ей сообщили о его кончине, после чего отправили на землю, чтобы помочь с переходом в мир иной. Она должна была подчистить все его дела, свести концы с концами, что и составляет единственную цель привидений. Но затем Бенджамин Гулд взял и не умер.

— Кто сообщил тебе обо мне?

— Этого я сказать не могу. Прости.

— Ладно, ничего. Продолжай.

— Погоди минутку — ты ничего только что не слышал?

Когда они оба замолчали, до них донеслись звуки юных поющих голосов. Но что за дети могли оказаться посреди леса в этот час? Это было жутко и интригующе.

Они пошли в направлении этих голосов, не зная, чего ожидать. Обоим почти в одно и то же время пришло на ум, не было ли это чем-то вроде ловушки, но никто из них не сказал ни слова.

Теперь они могли расслышать отдельные слова. Поющие голоса несомненно принадлежали детям. Сама песня была знакома.

— Что это здесь делают дети?

— По-видимому, поют.

Когда они приблизились и юные голоса стали громче, Бен и Лин бессознательно прижались друг к другу. Как будто близость могла защитить их лучше, если вот-вот должно было случиться что-то дурное.

Неподалеку громко хрустнула ветка. Они остановились, потому что никто из них на ветку не наступал. Что-то двигалось в темноте. Оно было белым и появилось ниоткуда.

— Это верц.

Одно из белых существ стояло рядом и разглядывало их.

— Что нам делать?

Услышав пение на этот раз, Лин сделала вывод:

— Он здесь из-за детей. Защищает их.

Когда Бен заговорил, голос у него был тверд.

— Ты ведь знаешь, кто эти дети, верно? Теперь я понимаю, почему какой-то внутренний голос велел мне сюда идти. — Его вопрос был риторическим, потому что теперь он знал, кто пел в лесу, так же верно, как Лин знала, для чего там был верц. — Это я там; я и Джина Кайт. Ее отец часто брал нас в лес на всю ночь. Я только что вспомнил. Он учил нас разбивать палатку и разводить костер. Он руководил бойскаутами. Всегда засыпал раньше нас. Мы сидели у костра и пели.

— Смотри — вон они.

Вблизи появились несколько верцев. Они просто возникли рядом и внимательно смотрели на них.

— Как ты думаешь, мы можем идти дальше?

— Да. Если бы они хотели причинить нам вред, они бы это уже сделали.

Бен был прав — когда они шагнули вперед, верцы отступили в сторону. Мерцание костра виднелось на некотором удалении. Они направились к нему, не разговаривая. Лин следила за существами у их ног, все еще не уверенная в их намерениях. Она видела, что они сделали со Стюартом Пэрришем.

Даже в ночном мраке все эти существа заметно отличались друг от друга. Одни были крупнее, другие — меньше, одни — толще, другие — тоньше. У некоторых головы были почти квадратными, у других — эллипсоидными. Ни у одного из верцев не имелось ушей, и у всех были все те же характерные огромные глаза.

— Что, по-твоему, они сделали с Пэрришем? — сказала Лин, думая вслух.

— С парнем на дереве?

— Скорее с рубашкой на дереве.

— Не знаю. Ты же привидение, тебе и полагается знать ответы на эти вопросы.

— Раньше я не говорила, потому что не хотела тебя пугать, но у мистера Оранжевой Рубашки были кое-какие серьезные, страшные силы, поверь мне, Бен. Но верцы его не только остановили, они испарили его.

— Ты сказала, они здесь, чтобы защищать детей. Поскольку один из этих детей — это я, а ты — мое привидение, то, может, они здесь и для того, чтобы защищать нас.

Юный Бен и Джина Кайт сидели рядом друг с другом у маленького костра и пели. Отца Джины видно не было. Верцы крутились везде. Некоторые сидели, другие лежали, некоторые, свернувшись клубком возле костра на манер домашних собак, казались спящими.