Джонатан Кэрролл - Влюбленный призрак

От Стюарта Пэрриша исходили оба этих запаха. В соответствии с тем, чему Лоцман когда-либо научился или испытал в жизни, это было невозможно. Раньше пес не распознал смеси этих запахов, потому что ее не существовало — или, скорее, ей следовало существовать не более, чем холодному огню или горячему льду. Ничто не может быть одновременно живым и мертвым. Но со Стюартом Пэрришем дело обстояло именно так. Теперь Лоцман понимал, что любая сущность, в которой смешаны оба запаха, представляет собой самую большую опасность изо всех, с которыми он когда-либо сталкивался.

Так что Лоцман бежал. Летел. Передвигался со всей быстротой, на которую способны были его лапы. И, пока он бежал, на уме у него было только одно — убраться как можно скорее прочь. Когда пес одолел полквартала, ему захотелось оглянуться, не преследует ли его этот невозможный человек, но он понимал, что еще рано. Беги дальше. Дальше и дальше, потому что никто не знает, с какой скоростью может передвигаться это существо, если захочет тебя поймать.

Совершенно сбитый с толку внезапным безумным броском, предпринятым псом, Пэрриш изумленно покачал головой и уселся на крыльцо. Он смотрел, как бежит Лоцман, как хлещет по земле черный поводок, оказываясь то позади него, то впереди, пока пес не скрылся из виду. Тогда Пэрриш полез во внутренний карман пиджака и вытащил сигару. Он приберегал ее для чудной спокойной минутки, когда бы он смог где-нибудь присесть, расслабиться и выкурить ее, ни о чем не тревожась. Сейчас, когда пес сбежал, можно было позволить себе несколько минут посидеть, не торопясь покурить, а затем отправиться к дому Даньелл Войлес, благо тот был неподалеку, всего в нескольких кварталах отсюда.

Сигара была гондурасской, и у нее был слегка приторный вкус, как у всякого не кубинского табака. Она была похожа на самого Пэрриша — хороша, ничего не скажешь, но… В точности как я, подумал, Пэрриш, пуская дымок на ветер: хорош, но… И в этом все дело.

Получасом позже он в последний раз затянулся тем немногим, что оставалось от сигары. Закинув голову, разом выпустил весь дым. Густое желтоватое облако получилось настолько плотным, что неподвижно зависло у него над головой. Не оглянувшись, не станет ли кто свидетелем того, что последует дальше, Стюарт Пэрриш взобрался в облако сигарного дыма и исчез.

Через мгновение он возник в спальне Фатер Ландис, в ее родном доме. Там никого не оказалось, и это было ему на руку, потому что давало время сосредоточиться и выполнить работу без помех. Смешно было бы встретить малышку Ландис и услышать детский голосок: что это вы делаете в моей комнате?

Он расхаживал по ее спальне, беря разные вещицы, взвешивая их в руке, словно это были фрукты и он прикидывал, стоит ли их покупать, а затем кладя их в точности там, где взял. Время от времени Пэрриш бормотал «хммм» или «не-а», но по большей части продолжал поиски молча. Им были осмотрены куклы, пенал, часики с маятником и прочие штуковины. Каждую из них он тщательно осматривал и опускал на место. Наконец на глаза ему попался красный камень на полке. Любопытствуя, почему там хранится такой невзрачный предмет, он снял его оттуда. Прошло более одной или двух секунд, прежде чем он улыбнулся и сказал: «Вот оно». Положив камень в карман, он покинул детскую комнату. Теперь ему надо было разыскать Даньелл.

— Где этот человек сейчас? — спросила Фатер у Даньелл Войлес.

— В квартире вашего приятеля.

— Так он не ждет вас снаружи, на стоянке?

Даньелл помотала головой.

— Нет, он сказал, что будет ждать нас у вашего молодого человека.

Объявление о распродаже заглушило все остальное, что хотела сказать Даньелл. «Сегодня в седьмом ряду снижена цена на кока-колу. Спешите запастись!» Обе женщины молча смотрели друг на друга, пока повторялось это объявление.

Фатер взглянула на красный камень у себя в руке. Как он его разыскал? Откуда узнал, что это для нее значило? Какое отношение ко всему этому имела Даньелл Войлес?

— Может, нам обратиться в полицию? Я не знаю, что делать.

— А где ваш друг, вы знаете?

— Нет. Мы с ним порвали. Вчера мы виделись мельком и толком не поговорили.

Фатер хотела добавить: еще я видела его в вашей квартире, когда вы притворялись, что сами его не видите. Но выражение лица Даньелл заставило ее осечься.

Они пошли к выходу.

Даньелл остановилась и ухватила Фатер за рукав.

— Он еще кое-что сказал мне, тот человек. Я спросила, почему он докучает этим вопросом именно мне. Я не знаю ни вас, ни вашего друга. А он говорит: вы оба — то есть я и ваш друг — должны были умереть, но не умерли. О моем несчастном случае вы знаете. Но что случилось с вашим приятелем?