Джонатан Кэрролл - Влюбленный призрак

— Лоцман? Где ты?

Голос не очень отличался от голоса Гулда. Пес только что проснулся и потому решил, что слышал голос Бена.

— Здесь, в гостиной.

— В гостиной? Ладно, сейчас найду тебя.

Странно говорить такое — ведь это его собственный дом. С какой стати ему могло бы потребоваться искать гостиную? Лоцман, дважды нюхнув воздух, продолжал ждать. Теперь он полностью проснулся, и чувства его обострились в предвидении чего-то неладного. В коридоре зажегся свет. Несколькими мгновениями позже в дверном проеме появился человеческий силуэт. Теперь пес ощутил его запах. Это не было запахом Бена Гулда.

— Лоцман? Ты здесь?

У пса на спине дыбом поднялась шерсть.

— Ты кто?

— А, вот ты где! — последовал дружелюбный ответ.

В комнате тоже загорелся свет, и Лоцман впервые увидел Стюарта Пэрриша. Тот стоял, улыбаясь и уперев руки в бока:

— Привет!

Откуда этому незнакомцу известно, что пес теперь говорит по-человечески? Как он нашел эту квартиру? Как узнал имя Лоцмана?

Проходя в гостиную, Пэрриш продолжал улыбаться. Лоцман поднял голову и принюхался тщательнее. От этого человека пахло жизнью на улице. Но также и закрытыми помещениями, где застоялся воздух, и одеждой, долгое время хранившейся взаперти. От него обильно несло дешевой едой и дешевым питьем. От этого незнакомца исходил еще какой-то запах, который Лоцман не мог распознать. То был таинственный, совершенно уникальный аромат, сбивавший с толку чутье пса.

— Рад наконец-то с тобой познакомиться.

— Откуда ты знаешь, кто я такой?

— Да так, рассказал кое-кто. Мне о тебе предоставили целую кучу сведений.

После этого никто из них не вымолвил ни слова. Лоцман выжидал, оценивая пришельца. А Стюарта Пэрриша, по-видимому, вполне устраивало молчание, пока пес не задаст следующего вопроса. Одет он был в оранжевую рубашку и костюм в мелкую полоску. Человеческие существа ошибаются, думая, что собаки не различают цветов. Различают, только цвета для них менее ярки, менее обозначены. Например, Лоцману яркий цвет рубашки Пэрриша казался сродни цвету увядшего осеннего листа.

Чужак подошел к любимому креслу Бена Гулда и уселся в него. Взглянув себе на брюки, он стал энергично стряхивать что-то с колен, хотя, на взгляд пса, там ровным счетом ничего не было. Пэрриш все оглядывал в комнате, словно запечатлевая в памяти детали. При этом на губах у него сохранялась тень улыбки. Судя по его виду, он чувствовал себя здесь совершенно как дома.

— Сказать по правде, я ожидал чего-то попроще. По сравнению с тем, что я видел до сих пор, это большая квартира.

Лоцман выжидал.

— Меня зовут Стюарт Пэрриш. Меня прислали узнать, где найти Бенджамина Гулда.

— Где бы он ни был, ты туда пойти не можешь.

Пэрриш подался вперед и уперся локтями себе в колени — теперь он был ближе к Лоцману.

— А вот и могу. Мне всего-то и надо, чтобы ты сказал, где он, — и я тут же исчезну. Понимаешь, кое-какие вещи представляются мне не вполне отчетливо. Вроде того, будто я только-только проснулся и мне надо собраться с мыслями, чтобы они снова прояснились. Я не все понимаю, если ты улавливаешь, что я имею в виду. Мне от тебя нужен только маленький толчок в нужном направлении — и меня уже здесь нет.

— Парк Скилликорн.

Лоцман сообщил Пэрришу правду, потому что это название действительно было единственным, что он знал. Пес подслушал, как произнес его Бен, разговаривая с Лин. Мгновением позже оба они исчезли. В парк Скилликорн? Кто знает? Кому известно хотя бы, где это место?

— Спасибо. До свидания, — быстро сказал Пэрриш, а затем растаял в воздухе.

Лоцман долго смотрел на пустое кресло Бена, чувствуя тяжесть на сердце. Что может быть хуже, чем оставаться в полном неведении? У пса не было ни малейшего желания отправляться в этот самый парк Скилликорн или куда-либо еще. Но дело было не в этом. Его обижало то, что все остальные вроде бы способны были туда отправиться: раз — и их уже нет. Снова чувствуя себя брошенным, как в собачьем питомнике, Лоцман лежал на своей подстилке, глядя, как весь остальной мир исчезает, переносясь в парк Скилликорн, словно парк был в соседней комнате.

Пес медленно поднялся и пошел на кухню попить воды. Проходя мимо хозяйского кресла, он приостановился и задрал заднюю лапу. По ножке кресла стекла струйка. Не обильная, но вполне достаточная, чтобы выразить сдержанный мокрый протест против этой шайки из парка Скилликорн.

Лоцман отсутствовал не более пяти минут. Когда он, неслышно ступая, вернулся в гостиную, Пэрриш снова сидел в кресле Бена.