Дино Буццати - Избранное

— Чепуха! — воскликнул Эйнштейн возмущенно. — Есть ли в мире вещь более безобидная? Это же просто формулы, чистая абстракция, вполне объективная…

— Браво! — закричал Иблис, снова ткнув ученого пальцем в живот. — Ай да молодец! Выходит, меня посылали сюда зря? По-твоему, они ошиблись?.. Нет-нет, ты хорошо поработал. Мои там, внизу, будут довольны!.. Эх, если бы ты только знал!..

— Если бы я знал — что?

Но тот уже исчез. Не стало бензоколонки, не стало и скамейки. Были лишь ночь, ветер и огоньки автомобилей далеко внизу. В Принстоне. Штат Нью-Джерси.

Скрипичный мастер Амедео Торти и его жена пили кофе. Детей уже уложили спать. Оба, как это часто у них случалось, молчали. Вдруг жена сказала:

— Не знаю, как тебе объяснить… Сегодня у меня весь день какое-то странное предчувствие… Как будто вечером к нам должен зайти Аппашер.

— Подобные вещи не говорят даже в шутку — сердито ответил муж.

Дело в том, что двадцать дней назад его старый верный друг скрипач Тони Аппашер умер.

— Я понимаю, понимаю… Ужас какой-то! — сказала она. — Но никак не могу отделаться от этого чувства.

— Да, если бы… — пробормотал Торти с печалью в голосе, но мысль свою развивать не стал. Только покачал головой.

И они вновь замолчали. Было без четверти десять. Вдруг кто-то позвонил в дверь. Звонок был длинный, настойчивый. Оба вздрогнули.

— Кого это принесло в такое время? — сказала она.

Через прихожую прошлепала Инес, затем послышался звук открываемой двери, приглушенный разговор. Девушка заглянула в столовую. В лице у нее не было ни кровинки.

— Кто там, Инес? — спросила хозяйка.

Горничная посмотрела на хозяина и, запинаясь, проговорила:

— Синьор Торти, выйдите на минуточку, там… Ой, если б вы знали!

— Да кто же там? Кто? — нетерпеливо спросила хозяйка, хотя уже прекрасно понимала, о ком идет речь.

Инес, подавшись вперед, словно желая сообщить им что-то по секрету, выдохнула:

— Там… Там… Синьор Торти, выйдите сами… Маэстро Аппашер вернулся!

— Что за чепуха! — сказал Торти, раздраженный всеми этими загадками, и, обращаясь к жене, добавил: — Сейчас посмотрю… А ты оставайся здесь.

Он вышел в темный коридор и, стукнувшись об угол какого-то шкафа, рывком открыл дверь в прихожую.

Там, как всегда неловко поеживаясь, стоял Аппашер. Нет, все-таки был он не совсем такой, как всегда: из-за слегка размытых очертаний он выглядел несколько менее вещественным, что ли. Был ли это призрак Аппашера? Пожалуй, еще нет, ибо он, по-видимому, пока не вполне освободился от того, что у нас именуется материей. А если и призрак, то сохранивший какие-то остатки вещественности. Одет он был как обычно: серый костюм, рубашка в голубую полоску, красный с синим галстук и бесформенная фетровая шляпа, которую он нервно мял в руках. (Не костюм, разумеется, а призрак костюма, призрак галстука и так далее).

Торти не был человеком впечатлительным. Отнюдь. Но даже он замер, не смея перевести дыхание. Это вам не шуточки — увидеть в своем доме самого близкого и старого друга, которого ты сам двадцать дней, как проводил на кладбище!

— Амедео! — вымолвил бедняга Аппашер и улыбнулся, пытаясь как-то разрядить обстановку.

— Ты — здесь? Здесь! — воскликнул Торти чуть ли не с упреком. Охватившие его противоречивые и смутные чувства почему-то обернулись вдруг вспышкой гнева. Разве возможность повидать утраченного друга не должна была принести ему огромную радость? Разве за такую встречу не отдал бы он свои миллионы? Да, конечно, он сделал бы это не задумываясь. На любую жертву пошел бы. Так почему же сейчас Торти не испытывал никакой радости? Откуда это глухое раздражение? Выходит, после стольких переживаний, слез, всех этих беспокойств, связанных с соблюдением приличествующих случаю условностей, извольте начинать все сначала? За прошедшие после похорон дни заряд нежных чувств к другу уже иссяк, и черпать их было больше неоткуда.

— Как видишь. Это я, — ответил Аппашер, еще сильнее терзая поля шляпы. — Но… Ты же знаешь, какие могут быть между нами… в общем, можешь не церемониться… Если это неудобно…

— Неудобно? Ты называешь это неудобством? — закричал, выходя из себя, Торти. — Являешься невесть откуда в таком вот виде… И еще говоришь о неудобстве! Как только нахальства хватило! — Выпалив это, уже в полном отчаянии, тихо пробормотал: — Что же мне теперь делать?

— Послушай, Амедео, — сказал Аппашер, — не сердись на меня… Я не виноват… Там, — он сделал неопределенный жест, — вышла какая-то неувязка… В общем, мне придется еще, наверное, месяц побыть здесь… Месяц или немножко больше… Ты ведь знаешь, своего дома у меня уже нет, в нем теперь новые жильцы…