Макс Барри - Компания

Это, а также знакомство с другими агентами «Альфы», занимает его следующие пару минут. Все довольно общительны, но видно, что мозги у них – первый сорт. Ему, похоже, придется какое-то время бежать в хвосте.

– А, вундеркинд! – Джонс оборачивается – с порога ему улыбается Блейк Седдон, человек «Альфы» в администрации. Возраст – под сорок, темный загар, костюм в мелкую полоску, зубы сверкают так, что Джонс щурится. Интересно, его родители просто поставили на то, что он вырастет амбалом с квадратной челюстью и густой шевелюрой, или на это как-то повлияло имя, которое они ему выбрали? [3] Видимо, имеется в виду Питер Блейк, персонаж популярного телесериала «Дни нашей жизни». – Примеч. пер. Вечный вопрос о роли среды и наследственности. – Ну, раз ты у нас самая горячая новость, не мешало бы справить себе новый костюмчик.

До Джонса доходит, что ему нанесли оскорбление. Он смотрит на свой костюм, купленный два месяца назад и стоивший ему четыреста долларов.

– Отвали, Блейк, – беззлобно говорит Ева. Седдон смеется, Ева садится и ест круассан. – Занимай место, Джонс, – с набитым ртом произносит она.

Он так и делает. Стул, уступающий одним частям тела и поддерживающий другие, изумляет его. Дорогой стульчик, сразу видно. Джонс экспериментирует, ерзает туда-сюда, выгибает спину. Становится еще удобнее. Он понятия не имел, что стулья на такое способны. Подумать только – всю свою жизнь он ориентировался на комфорт стандартного уровня, в то время как элита наслаждалась вот этим.

– Не обращай на Блейка внимания, – советует, не понижая голоса, Ева. – Его просто завидки берут.

– Почему?

– А ты не знаешь? Пупсик ты мой.

И как на это реагировать, спрашивается? Джонс останавливается на чем-то среднем между улыбкой и сомнением.

– Прекрасное утро! – восклицает, входя в комнату, Дэниел Клаусман.

Судя по общей реакции, здесь это служит обычным приветствием. На Клаусмане его рабочий комбинезон, к чему Джонс еще не совсем привык. Он занимает громадное кожаное кресло во главе стола. Агенты воспринимают это как сигнал к началу, но не очень торопятся – не то что, например, в отделе продаж, когда Сидни устраивает собрание. Значит, Клаусмана протокол не слишком волнует.

Босс, перегнувшись вправо, рассматривает десерт, лежащий на салфетке перед молодой женщиной в элегантных очках.

– Это что, Мона? Пирожное?

– «Тысяча лепестков». – Мона проглатывает, деликатно прикрыв рот рукой. – Французский рецепт. Слоеное тесто, заварной крем и, кажется, чуточку миндаля.

– Вкусно?

– Очень.

– Это хорошо. Цены, конечно, бешеные, но они обещают качество.

– И обеспечивают, – вставляет Ева. – Я на той неделе от одной такой штучки прямо оргазм поимела.

– Стало быть, они превосходят ожидания. – Клаусман обводит взглядом стол. – Ну что ж, начнем?

– Проект 3811, – с ходу стартует Блейк. – Отдел тренингов. Проводится эксперимент по установке пределов выносливости в условиях отодвигаемого крайнего срока. Мы отобрали четверых добровольцев для решения чрезвычайно важной задачи, как им было сказано, поместили их в комнату для совещаний и каждые несколько часов меняем мелкие, но существенные параметры этой задачи, чтобы вынудить их продолжать работу.

– Гм-м. Едой-питьем они обеспечены?

– Да-да. Они заказывают пиццу и все такое. Очень интересный опыт. Они сидят там уже двадцать восемь часов, и ни один не ушел. Видимо, никто не хочет подводить остальных, хотя домой хочется всем. Нет нужды говорить, какой в этом заложен потенциал. Имеются, однако, и побочные эффекты: выкрики, повышенная агрессивность, растущее пренебрежение к дресс-коду компании, в таком вот роде.

– Спорим, что больше двух суток ты их там не продержишь, – говорит Ева.

– Принимаю, – вскидывает брови Блейк.

– На бутылку «Дом Периньон»?

– Ты мне одну уже проспорила.

– Значит, получишь две.

– Так я и поверил. Одну зажала, а две выставишь.

– Туше.

– Дети, – укоряет Клаусман, – перенесите это в оффлайн, пожалуйста. Как у тебя с деперсонализацией, Том?

– Результаты смешанные, хотя… – Том откашливается, глядя на Джонса.

– Ах да, конечно, – говорит Клаусман. – Вы, мистер Джонс, сами того не ведая, входили в этот проект. Мы не указываем имена на беджах, побуждая служащих называть друг друга по фамилиям. Вот, например, как на вашей.

– Надо же, а я и не понял.

– Моя теория состоит в том, что это фокусирует внимание на рабочих качествах объекта, а не на личных, – объясняет Том. – Практика наподобие армейской. Можно узнать, что на этот счет думали вы? Судя по моим наблюдениям, вы как будто не возражали.