Рут Рейчл - Чеснок и сапфиры

— Думаю, что не изменилось, — подтвердила я, когда метрдотель повел нас в полутемное пространство в конце зала. — И считаю, что именно в этом кроется часть его очарования.

Клаудия недовольно фыркнула.

— Должно быть, это худший столик в помещении, — заметила она, когда метрдотель остановился. — Уверена, что все важные люди сидят впереди.

Она была права. Что бы на моем месте сделала мама? Я оценила ситуацию.

— Нам нужен мартини, — решила я и позволила матери начать действовать.

Властным жестом подозвала к себе официанта. Когда он наконец-то материализовался, я твердо изложила ему свое требование.

— Джин, — сказала я. — Сухой. С оливками. Встряхнуть, а не размешивать. Я предпочитаю очень холодный.

Ходить с матерью в ресторан было для меня ужасным испытанием. Суп никогда не был достаточно горячим, мясо постоянно пережарено, салаты — слишком украшены либо лишены украшений, температура — не той, что положено. Она все отправляла обратно. Каждый раз, когда мама устраивала скандал, мне хотелось залезть под стол. И вот теперь я снова была с ней в ресторане, и впервые это мне очень нравилось. Я смотрела на официанта, приближавшегося с мартини, и радостно отметила про себя, что напиток был не в треугольном бокале.

Неожиданно я услышала материнский голос, он исходил из моего рта.

— Мартини, — сказал этот голос, — никогда не бывает вкусным, если его подают не в том бокале. Но этого уже не исправить. Однако ваш мартини теплый, а это можно исправить. Отнесите его назад, пожалуйста, и принесите холодный мартини.

Официант красноречиво на меня посмотрел: кто-по-вашему-вы-такая, но я окинула его королевским взглядом матери, и он тут же передумал.

— Да, мадам, — вымолвил он.

Клаудия зачарованно наблюдала за этой сценой. Но Мириам этим не удовлетворилась.

— Это меню, — позволила я ей отметить, — ужасно. Холодная спаржа в качестве закуски за шестнадцать долларов! Кто тратит такие деньги?

— Моя дорогая, — Клаудия приподнялась на стуле, — это не твои деньги. Ты не будешь возражать, если я, вместо икры, закажу устрицы?

— Если тебе так хочется, — ответила я. — Что ты возьмешь на закуску?

— Стейк? — спросила она. — Это возможно?

— Пусть официант тебе что-нибудь порекомендует, — ответила я. — Пусть заслужит свои чаевые. Я возьму салат «Цезарь» и мясо под соусом тартар. И то и другое готовят на столе. Забавно будет посмотреть.

Официант дал ясно понять, что не заинтересован в двух пожилых дамах.

— Вам это не понравится, — коротко сказал он, когда я заказала мясо по-тартарски. — Это сырое мясо.

С его стороны это было крайне неразумно.

— Понравится, — сказала я, — но только если мясо будет нарублено вручную. Пожалуйста, предупредите шеф-повара, что если он нарежет мясо в процессоре, я ему отправлю его обратно.

— Да, мадам, — сказал он во второй раз.

Затем нам пришлось терпеть покровительственный тон сомелье.

— «Пино Нуар резерва»? — медленно повторил он похоронным голосом.

Я нарочно заказала одно из самых недорогих вин в меню. Он громко вздохнул.

— Очень хорошо, мадам.

Его манеры давали понять, что люди, тратящие на вино какие-то пятьдесят долларов, недостойны его внимания. Все с тем же скорбным видом, шаркающей поступью он отошел от столика. Я смотрела ему вслед с выражением, не обещавшим ничего хорошего следующему работнику ресторана, который приблизится к нашему столу.

Под горячую руку попал официант с устрицами на подносе.

— О, — сказала я, как только он поставил их на стол. — Устрицы мальпек.

Я принюхалась и удивилась:

— Подали с кетчупом и хреном, о чем они думали?

Я тронула вилкой одного несчастного моллюска.

— Ты не можешь их есть, — сказала я Клаудии и повернулась к официанту. — Их слишком давно вынули из воды.

— Откуда ты знаешь? — спросила Клаудия.

Я ткнула в круглое брюшко устрицы и посмотрела, как оно содрогнулось.

— Видишь, какая сухая, — сказала я. — В раковине устрицы должно было сохраниться много жидкости. Сухость может быть вызвана трещиной в панцире, или устрица открылась, в общем, это плохой признак. Все выдает цвет. Видишь, какой он тусклый? Когда устрицу достают из воды, она так и блестит. Она похожа на… — Я сделала паузу, подыскивая сравнение. — На лунный камень, — с этими словами я повертела перед ней материнским кольцом. — И чем дольше устрица находится вне воды, тем более тусклым становится ее цвет. Эта, как видишь, совсем не блестит.