Алекс Престон - Кровоточащий город

На следующей неделе рынки провалились еще глубже. К среде я продал половину своего портфеля ценных бумаг, потерял еще миллион, но при этом смог увидеть выход из кризиса. Если только он не затянется слишком уж надолго, если только финансировавшие нас банки проявят сдержанность, если только компании примут режим экономии, сократят расходы и будут осторожны, я продержусь. А когда цены начнут восстанавливаться, смогу воспользоваться ситуацией и, располагая отложенными средствами, сыграть на повышение. Вечером во вторник я пообедал в пустой гостиной, с улыбкой читая длинное письмо от Генри, вспоминавшего свадьбу Веро. Потом уснул и во сне видел их обоих; они приехали ко мне в Фулхэм, рынки пошли вверх, и я купил дом с высокими окнами для нас троих.

Все утро понедельника Мэдисон провела в кабинете, за закрытыми дверьми, с председателем и Катриной и вышла оттуда с покрасневшими глазами. Кожа у нее на запястьях шелушилась, и каждый раз, когда она двигала руками, в воздух взвивалось пыльное облако. Мэдисон вернулась к столу, села и заплакала. Я прихватил свой стул, сел рядом и обнял ее за плечи:

— Что случилось? Что не так?

— Я победила. В конце я все-таки победила. Но с каким трудом. Нам не следовало продавать сейчас портфель Янниса. Это безумие. Хорошо хотя бы то, что твои бумаги вполне ликвидные. По крайней мере, ты знаешь, что их кто-то купит. Они не понимают, насколько сомнительны те структуры, которые он купил. Некоторые и создавались специально для него. Я просто не могу вот так взять и продать их на рынке. Мы потеряем в три или четыре раза больше того, что уже потеряли. Это так типично для них. Действуют так, словно хотят себя же и наказать. Катрина, похоже, считает, что у нее могло бы получиться. Но председатель отдал эту работу мне, и я доведу ее до конца. Они планируют еще одно собрание в начале сентября. Но до тех пор все срочные распродажи откладываются. Остается только надеяться, что к тому времени все закончится, рынки вернутся в более или менее равновесное состояние. До недавних пор цены росли слишком быстро, все играли на повышение, рынок перегрелся, но теперь паника загнала его в другую крайность. Нужно набраться терпения, подождать, пока все успокоится, пока активы государственных инвестиционных фондов, частные акции, активы пенсионных фондов начнут продаваться по умеренным, средним ценам. И когда мы дойдем до дна, вот тогда, думаю, и начнется резкий рост. К сентябрю все вернутся из отпусков, и ситуация изменится к лучшему. А до сентября всего-то три недели.

Я потер ей плечо, придвинул мой почти нетронутый латте, и она улыбнулась, отчего очки сползли на самый краешек носа.

— Спасибо, Чарлз.

— Все будет хорошо, Мэдисон, я знаю. Рынки цикличны, ты постоянно мне это твердишь. К тому, что было, мы уже не вернемся, но этот сброс лишний. Уверен, к сентябрю положение поправится. Ты правильно все сделала. Приняла верное решение.

Но решение оказалось неверным. С каждым днем ее потери только возрастали и вскоре превысили даже потери Янниса и составили сначала двадцать, а потом и двадцать пять миллионов. Три дня подряд Мэдисон оставалась ночевать в офисе и спала на диванчике в кабинете председателя — в блузке и колготках. Я приходил в половине седьмого. Во сне она была похожа на ребенка. Я покупал нам обоим кофе и круассаны, смотрел, как она спит, легонько тряс, и она медленно просыпалась, потирая глаза и потягиваясь, как кошка. Я щекотал ей пятки, и Мэдисон сонно улыбалась, но потом вспоминала, где и почему находится, улыбка таяла, и она закрывала лицо руками. Глядя на нее, мне хотелось плакать.

Сентябрь принес дожди, которые появлялись внезапно, вдруг, словно возникали из самой глубины синего неба. Я постоянно промокал, от костюмов в офисе шел пар. Выходя покурить или купить что-то на ланч, я неизменно забывал захватить зонт. Мне нравилось чувствовать, как теплые струйки бегут по волосам, стекают по лбу, срываются каплями с носа. В ту первую, горькую неделю сентября Мэдисон вообще не уходила домой. В конце августа мне удалось провернуть выгодную сделку, воспользовавшись короткой паузой, когда рынки остановились, не имея возможности идти вниз, и даже попытались двинуться вверх, пока волна продавцов, которые, как и Мэдисон, напряженно ждали малейшего указания на восстановление, не бросила на рынок свои бонды и не обрушила в очередной раз цены. Я все чаще и чаще брал на себя работу Мэдисон. Неудача окончательно ее вымотала, выжгла все ее силы. Она резко постарела, молчала как каменная, замкнулась. Я уже начал подумывать, что нужно позвонить ее матери, поговорить с Катриной, попытаться как-то помочь ей.