Алекс Престон - Кровоточащий город

А вот Яннису сдержанности недоставало. Я инвестировал почти исключительно в ценные бумаги, выпущенные крупными компаниями, публиковавшими внятные и не вполне внятные квартальные отчеты, а он вкачивал деньги туда, где ему больше платили. Я обходил стороной ценные бумаги, обеспеченные активами: меня отпугивали многочисленные стрелки, разбегавшиеся в случайных, как мне представлялось, направлениях от одного офшора к другому. Яннис вступил в соглашение с одним французским банком, пытавшимся увеличить долю клиентов своего хедж-фонда, что позволяло ему занимать вдвое больше того, что я каждое утро снимал со своего счета в «Беар Стернс». Яннис тратил деньги не задумываясь, с маниакальной сосредоточенностью уже немолодой жены богача, без разбору срывающей с вешалок модные платья от «Шанель». Его самоуверенность раздражала порой Катрину, но ему сопутствовал успех, он мог при необходимости пустить в ход обаяние или, сочетая это самое обаяние с попахивающей угрозами настойчивостью, добиться уступок от несговорчивых партнеров.

Однажды в пятницу после обеда меня навестил Генри. На следующий день в редакции газеты планировалась какая-то встреча, и он собирался переночевать у меня. Еще раньше я рассказал про него Яннису и предупредил, что вечером уйду пораньше. В Сити устраивали некую конференцию, и мы шумно поспорили из-за того, кому туда идти, поскольку работы хватало у обоих, а собрание ожидалось скучное уже потому, что организатором был какой-то никому не известный банк из Центральной Европы, пытавшийся утвердиться на лондонском рынке. По-видимому, мои аргументы звучали громче, потому что когда Бхавин выскочил из своего кабинета, то первой мишенью его раздражения стал я.

— Вы, двое, заткнитесь. Чарлз, на конференцию пойдешь ты. Это не обсуждается. Яннис, представь обоснование — на английском! — той сделки, что ты завершил на прошлой неделе. Пока что я вижу одни квадратики и стрелки. Для наших аналитиков этого, может быть, и достаточно, но не для меня. К утру полное обоснование должно лежать у меня на столе. Чарлз, приготовь краткое резюме по итогам конференции — пять ключевых пунктов. А теперь — за работу.

Я улыбнулся Яннису. С тех пор как меня повысили, я успел повидать не одну такую конференцию, так что составить список из пяти экономических банальностей и отбрехаться на утреннем совещании было проще простого. Мы с Яннисом договорились встретиться в «Эмбасси» на Олд-Берлингтон-стрит в одиннадцать. С Генри я собирался пересечься раньше и поужинать вместе. Мне только что заплатили, и теперь я горел желанием познакомить с Яннисом кого-нибудь из старых друзей. В том, что Генри, с его воспитанием и стилем, произведет сильное впечатление, не было ни малейших сомнений. Яннис всегда завидовал мне, потому что я мог разговаривать с приезжавшими на встречу с Бхавином банкирами не только о финансах, но и об искусстве, музыке и литературе.

В последние несколько лет с самыми богатыми банкирами случилось нечто удивительное. В восьмидесятые все они разъезжали на красных «феррари», ели красную икру и курили гигантские сигары в сумрачных барах Сити, где преимущественно и обитали. Эти люди ширялись деньгами, ходили в аватарах этого материалистического мира и потребительствовали напропалую. Часы «ролекс» размером с блюдце, платиновая секретарша/подруга с внушительным бюстом, резиденция в Челси и дом с вертолетной площадкой в Хэмпшире — и ни малейшего намека на культуру. Они даже не пытались притворяться, будто их интересует что-то кроме чистой материальной выгоды. Им нравилось задирать перед аристократией обсыпанный коксом нос, выслушивать жалобы на бесцеремонных грубиянов, становящихся повсеместно членами гольф-клубов, скупающих соседние имения или мелькающих в «Рице» с их «дорогой Гонорией».

Но теперь вдруг прорезался гедонизм. Выскочки, еще недавно выставлявшие напоказ свою особость, несносные дети, хваставшие скромным происхождением, возжелали вдруг удовольствий более эзотерических и элитарных. Главные менеджеры лондонских фирм принялись посещать оперу, из-за чего цены на билеты взлетели до небес. Стоя иногда в очереди на спектакль в Английской национальной опере, я вспоминал времена, когда мы втроем — Генри, Веро и я — ходили туда вместе послушать волшебную музыку, которая словно плескалась вокруг нас до самого утра.

И вот теперь парни из Сити начали посещать уроки дегустации вин, заглядывать в художественные галереи и театры. Впрочем, и здесь, в мире искусства, они сыпали деньгами столь же лихорадочно. Некоторые выкладывали на «Сотбис» баснословные суммы за какое-нибудь творение Уильяма Скотта или Бэкона, а потом через третьих лиц сообщали в редакцию «Телеграф», кто именно был анонимным покупателем. На благотворительных обедах в роскошных залах Сити трейдеры щеголяли своей новой страстью — страстью к искусству, а их супруги обсуждали свои коллекции картин, виолончельные занятия своих отпрысков и последнюю постановку «Вишневого сада».