Аманда Смит - Черная Скала

— Никому не дано предвидеть будущее, Селия, но я уверен, что тебе есть чего ждать от жизни.

Да, подумала я, чудеса иногда случаются, они и раньше уже случались. И я — живое тому доказательство.

Элен Родригес, по-видимому, не замечала никаких перемен в своем муже, что мне казалось странным. Например, по воскресеньям она никогда не задавала вопросов, когда он говорил, что уходит на работу или в Португальский клуб. Очень часто он уходил под предлогом, что его ждут в больнице. Иногда это было правдой. Если было много срочных операций, ему звонили и просили о помощи. Один-единственный раз я слышала, как она с подозрением в голосе спросила, в котором часу он будет дома, на что он со вздохом ответил:

— О, Господи. Только прошу тебя, Элен, не начинай все сначала. Чего ты от меня хочешь? — И на этом все кончилось.

Казалось, ей не приходило в голову, что и ее муж, и я часто отсутствуем в одно и то же время, а если и приходило, то она не показывала виду.

Иногда мне казалось, что она следит мной или просто смотрит на меня, когда думает, что я того не вижу. Она уговаривала меня еще раз съездить в Таману:

— Ты так хорошо провела время со своей тетей, Селия. Ты вернулась оттуда такой посвежевшей. Пожалуйста, не думай, что ты привязана к дому на все выходные.

Доктор Эммануэль Родригес говорил, что я напрасно себя накручиваю. Мне же казалось, что в Элен Родригес живут два человека: одна часть ее души остается здесь, на Тринидаде, в то время как вторая обитает в каком-то странном, неведомом и непонятном для меня мире. И этой второй половине я не доверяла. Я никогда не спрашивала доктора Родригеса, как он относится к жене. Я не считала, что у меня есть на это право.

Ей почти ничего не надо было делать по дому, и мне казалось, что она просто не знает, чем заняться. Она любила шить и порой проводила все утро за рукоделием: шила подушечки, покрывала для кушеток, платья для Консуэлы, рубашки и шорты для Джо. Искусные цветочные орнаменты, которые она мастерски вышивала на платьицах Консуэлы, заставляли предположить, будто они куплены в дорогом магазине. Она всегда вышивала инициалы мужа на его носовых платках и рубашках. Если я заходила в ее комнату, чтобы о чем-то спросить или пригласить на ланч, я видела все эти вещицы, разложенные на ее рабочем столе. Однажды я даже сказала:

— Хотела бы я уметь шить так, как вы, миссис Родригес.

На что она ответила:

— Разумеется, ты могла бы научиться, если бы захотела. Это не так уж сложно. Любой дурак сможет.

Послеобеденные часы в пятницу были единственным временем, когда Элен Родригес наверняка не было дома, потому что она отправлялась в салон красоты отеля Квин-Парк, где Глэдис Ричардс, парикмахерша, мыла ей голову и делала прическу. На обратном пути она могла остановиться у миссис Робинсон из Барбадоса, которая жила в квартале Сент-Энн, чтобы выпить с ней чаю, но это случалось не каждую неделю, потому что миссис Робинсон часто была занята. Время от времени миссис Родригес ездила в город, чтобы купить ткани, образцы вышивок или зайти в банк. В первые месяцы я часто ездила с ней. Но потом, когда доктор Родригес по пятницам стал раньше заканчивать работу, я под разными предлогами начала оставаться дома. Это было несложно: в доме всегда было много работы.

Как только Вильям и Марва уходили, доктор Родригес приходил ко мне в комнату. Мы запирали дверь и опускали жалюзи, так что становилось темно, как ночью. Вентилятор мы не включали из опасения, что кто-нибудь может прийти, а мы не услышим, поэтому в комнате всегда было очень жарко. Когда простыни становились влажными от нашего пота, я ложилась на прохладный твердый пол. Но вскоре плитки становились скользкими, поэтому мы срывали простыню и бросали на пол, и я опять ложилась — ноги подняты вверх и призывно разведены в стороны. После всего этого комната выглядела так, будто по ней пронесся ураган. К тому времени как возвращалась Элен Родригес — хорошенькая, свежая и благоухающая, с волосами, уложенными, как у красавиц в американских глянцевых журналах, которые она иногда приносила, — ее муж, успевший принять ванну (чтобы полностью смыть мой запах) и одеться, спокойно работал у себя в кабинете, а я наверху одевала Консуэлу для прогулки.

Первое время мне было трудно смотреть миссис Родригес в глаза, но потом я привыкла.

Во время сезона дождей Тамана выглядела совсем иначе: все буйно зеленело и жизнь била ключом. Даже Соломон это заметил.