Аманда Смит - Черная Скала

Покидая Черную Скалу, я намеревалась отправиться прямиком в поместье, где жила тетя Сула. Я знала, что оно называется Тамана и что человека, у которого тетя работает, зовут Джозеф Карр-Браун. Вильям сказал, что добираться до поместья автобусом придется целый день. Но когда ехать? Я была бы очень рада увидеться с тетей Сулой, но в то же время мне не хотелось ничего ей объяснять. Как раз сейчас, по словам Вильяма, было очень трудно добраться до Таманы: на прошлой неделе дорогу Эль-Квамадо разрушил сильный оползень. Мне придется подождать, пока дорогу расчистят.

В ночных кошмарах мне являлся Роман. Действие всегда происходило под домом, здесь же под лестницей лежали козы. Роман раздевался и демонстрировал мне себя. Потом он приказывал раздеться и мне, и я подчинялась. Мое тело было покрыто короткими цыплячьими перьями, белыми и коричневыми. Он клоками вырывал эти перья и разбрасывал по двору, а я бегала за ним и собирала, стараясь прикрепить их обратно. Я просыпалась в холодном поту.

Иногда мне казалось, что от всех этих мыслей я вот-вот сойду с ума. Глядя с веранды вниз, на солнечные зайчики, яркими серебряными вспышками скачущие по крышам, я мучительно старалась понять, почему все произошло так, как произошло. И никогда не могла найти ответа. И еще я поняла, что у меня ничего нет. Это было все равно что жить в мире, в котором есть только испепеляющая жара и яркий, слепящий свет. Нет тени, нет места, где можно было бы укрыться, спрятаться от палящих лучей. Отчаяние — вот что чувствует человек, у которого ничего нет. Здесь, в Лавентиле, раскладывая по полочкам свою жизнь, как будто это была не я, а совсем другой человек — человек, которому я могла бы только посочувствовать, но не позавидовать — я начинала верить, что так будет всегда. И однажды утром, когда я осталась одна дома, мысль о том, что у меня ничего нет и не будет, стала настолько невыносимой, что мне захотелось умереть. Покончить со всем этим. И вот тогда я бросилась на колени перед Девой Марией и начала неистово, от всего сердца молиться. Потому что только чудо могло меня спасти.

На следующий день, около четырех часов, я дремала на веранде и проснулась от звука подъехавшей машины. Посмотрев вниз, я увидела у подножия холма, там, где Соломон обычно оставлял свой грузовик, какую-то синюю машину. Из нее вылез Вильям, а вслед за ним еще какой-то белый мужчина. Вильям помахал мне, и я помахала в ответ. Кто это с ним? Гость? На мгновение я испугалась, что это полицейский, но потом сообразила, что полицейский должен был быть в форме. Забежав в дом, я быстренько умылась и расправила свое ситцевое платье.

Вильям привел на веранду доктора Эммануэля Родригеса. Теперь я его узнала. Он был среднего роста, не низкий и не высокий. Зачесанные назад темные волосы открывали узкое загорелое лицо. На нем были темные брюки и белая рубашка.

— Ну что ж, — сказал он, — сейчас она наверняка выглядит лучше, чем когда я видел ее в прошлый раз.

Вильям выглядел смущенным и в то же время гордым, как будто мое выздоровление было его личной заслугой. В каком-то смысле так оно и было.

Доктор опустил на пол свой портфель.

— Ты уже полностью пришла в норму? Ни жара, ни слабости?

— Да, сэр, спасибо. Я хорошо себя чувствую. — Это было почти правдой.

— Прекрасно, — сказал он, покачнувшись на каблуках. — Вильям сказал, что тебе лучше, но я хотел удостовериться. — Доктор огляделся по сторонам: подушки, на которых я спала, лежали на полу, здесь же валялась простыня. — Вильям рассказал кое-что о тебе. Что ты приехала с Тобаго и здесь, на Тринидаде, у тебя тетя. Это так?

— Да, сэр.

— И теперь ты хочешь найти работу в Порт-оф-Спейн?

— Я еще точно не решила, сэр. Сначала я собираюсь съездить в деревню к своей тете. — Мой голос звучал робко, как у ребенка.

Вильям предложил доктору Эммануэлю Родригесу стул. Тот отказался, сказав, что не задержится надолго.

— Честно говоря, Селия, — сказал доктор, поглядев на Вильяма, — мой сегодняшний визит не вполне бескорыстен. Я хочу попросить тебя об одной услуге.

Я удивилась: какую «услугу» я могу оказать ему ? Я оглянулась на Вильяма — он улыбался, должно быть, знал, о чем пойдет речь.

— Наша горничная сегодня утром неожиданно уволилась, и мы в довольно-таки отчаянном положении.

Моей жене необходима помощь с детьми. По крайней мере, пока мы не найдем кого-то еще. Тебя это не заинтересует? — спросил он и заметил: — Я буду тебе хорошо платить.

Наверно, я выглядела совершенно ошеломленной, потому что он добавил: