Стеф Пенни - Нежность волков

Ко времени, когда подоспел Стеррок, земля вокруг склада стала морем грязи и слякоти и никто понятия не имел, где искать. Так что трудоспособных мужчин разделили на группы, и каждая двинулась в своем направлении, прочесывая землю по десять человек в ряд. Таким образом они затоптали все возможные следы вокруг Колфилда. Стеррок мягко возражал, объясняя, чем все это кончится, но, так как он был чужаком, его вежливо выслушивали и не обращали никакого внимания. Несколько раз поднималась ложная тревога, кто-нибудь кричал, будто обнаружил следы или какие-то еще признаки прошедшего человека, но каждый раз это оказывались естественные углубления в земле, или отпечатки животных, или следы самих добровольцев.

Мыслями Стеррок возвращается в дом Скотта, где спрятал под матрасом свои бумаги (предварительно убедившись, что ими не смогут позавтракать грызуны). Он готов оставаться здесь столько, сколько потребуется, уверенный в том, что сможет попросить еще денег у Нокса. Необходимо дождаться возвращения сына миссис Росс и костяной пластинки. Никто здесь, конечно, и не догадывается, что она собой представляет. Он и сам не знает, и лишь исключительный ум, подобный его собственному, способен постичь нечто столь необычное.

Впервые Стеррок повстречал Лорана Жаме год назад в Торонто пасмурным ветреным днем. У Стеррока, как обычно, обязательства превысили имеющиеся средства, и он вынужден был выслушать продолжительные разглагольствования своей домохозяйки миссис Пратт. Она была из тех людей — к сожалению, многочисленных, — которые не желают понять, что Стеррок предназначен для лучшей участи и, можно сказать, ее облагодетельствовал, украсив собой ее потрепанные хоромы. Дабы выбросить из головы досадный разговор и подумать о том, как разрешить ситуацию, он отправился в одну из кофеен, где все еще рассчитывал выжать некоторый кредит. Он растягивал свою чашку кофе, когда вдруг уловил обрывки разговора в соседней кабинке.

Один из сидящих там людей, француз, судя по произношению, рассказывал, что вел торговлю с кем-то в городке Тандер-Бей и получил необычный и, вполне возможно, бесполезный предмет, на который обратил внимание лишь долгое время спустя. Это была костяная пластинка со значками, «как будто египетскими», по его выражению.

— Это не египетские, у них картинки — птицы и всякое такое, — сказал другой — судя по голосу, один из тех никудышных янки, что воспользовались протяженностью границы, дабы сбежать от войны.

Они явно передавали загадочный предмет по кругу.

— Не знаю, откуда это, — сказал третий. — Может быть, греческое.

— Тогда эта штука, наверно, ценная, — заметил француз.

Тут Стеррок поднялся и предстал перед мужчинами в соседней кабинке. Его величайшее мастерство — втереться в любую компанию, от рудокопов до аристократов, а вдобавок он один из считаных белых, заслуживших доверие и симпатию нескольких индейских вождей по обе стороны границы. Вот почему он слыл таким хорошим следопытом, причем янки слышал о Стерроке, что оказалось нелишним в данной ситуации.

Он сказал, что изучал археологию и, вероятно, сможет им помочь. Янки попросил рассказать какую-нибудь археологическую историю, и Стеррок удовлетворил его просьбу, одновременно изучая костяную пластинку. Он делал вид, что не придает ей особого значения, да и в самом деле не мог понять, что тут к чему. Судя по его малым познаниям в области греческой и египетской культуры — глубокие штудии были некоторым преувеличением, — эта вещь не принадлежала ни к той ни к другой. Но его заинтриговали крошечные фигурки, окружившие угловатые значки, похожие на какие-то письмена. Они напомнили ему примитивные фигурки индейских историй, которые он видел вышитыми на поясах. Наконец он вернул костяную табличку французу, которого звали Жаме, и сказал, что не знает, к какой культуре относится эта вещь, но уверен, что не к египетской, не латинской, не греческой и вообще ни к какой из великих древних цивилизаций.

Один из собеседников посочувствовал Жаме:

— Может, это древний индейский, так что тебе все-таки повезло, а?

Все расхохотались. Вскоре они разошлись, а Стеррок еще час сидел за чашкой кофе, которую ему поставил француз.

Несколько дней идея созревала у него в голове, да так, что он не мог отделаться от мысли о костяной пластинке. Стеррок шел по улице (ездить он себе позволить не мог), как вдруг табличка с загадочными значками вставала перед его мысленным взором. Разумеется, всем известно, что у индейцев нет письменной культуры. И никогда не было.