Стеф Пенни - Нежность волков

Рядом, нос к хвосту, стоят с опущенными головами две лошади. В какой-то момент, когда Лина совсем окоченевает, одна из них вздрагивает, чем-то напуганная. Она прижимает уши и машет головой из стороны в сторону, как будто замечает угрозу, но точно не знает, откуда она исходит. Другой конь — больной — едва шевелится. У Лины чуть сердце из груди не выпрыгнуло, но, оправившись от первого испуга, она напряженно вглядывается в темноту, надеясь услышать Эспена, хотя прекрасно знает, что на него Ютта реагировала бы иначе. Лина ничего не слышит. В конце концов, можно ждать и не отгоняя сон, так что она пристраивается рядом с детьми и натягивает на лицо шаль.

И почти тут же ей снится Янни. Янни в беде и, кажется, взывает к ней. Он где-то вдалеке, во тьме и холоде. Он говорит, что жалеет о своей глупости, о том, что думал, будто сможет добыть деньги воровством и бунтом. Теперь он расплачивается своей жизнью. Она видит его с невообразимого расстояния, и он, кажется, лежит на снегу — крошечное темное пятнышко в огромном белом поле — и не может пошевелиться. Потом все меняется, и он уже здесь, рядом с ней, так близко, что она ощущает его тепло, его влажное дыхание. Дыхание его зловонно, но оно теплое и это его дыхание. Она совершенно не вспоминает Эспена.

Она просыпается на рассвете. Огонь погас, оставив сырое обугленное месиво; воздух влажный и пахнет оттепелью. Она оглядывается по сторонам. Лошадей не видно, должно быть, в поисках пищи они зашли за укрытие. Никаких признаков Эспена — правда, она и не думала их обнаружить. Она приподнимается на локтях, глаза постепенно привыкают к сумраку. И тут она видит всего в двадцати ярдах вытоптанный и перепачканный снег.

Сначала она отказывается признать, что темно-красные пятна — это кровь, но потом детали складываются в отталкивающую картину: разбрызганная дугами кровь на снегу, алое пятно, частые отпечатки копыт, вдруг обрывающиеся. Она не издает ни звука. Дети не должны этого увидеть, иначе они потеряют голову… Тут она опускает глаза.

Между ее локтями отпечатавшийся на единственном перед укрытием пятачке нетронутого снега след лапы. Всего один. Не меньше четырех дюймов шириной, и перед ним выстроились в ряд узкие ямки от когтей. Две из них окрашены темно-красным.

Ее всю передергивает при мысли о том, как называл ее Эспен: волчьей ведьмой — женщиной, что якшается с волками. Вспоминая наслаждение от теплого зловонного дыхания из ее сна, она ощущает привкус желчи. Волк стоял прямо над ней, просунув голову в укрытие и дыша ей в лицо.

Лина встает, изо всех сил стараясь не разбудить детей. Она закидывает снегом самые явные из следов, разбрасывает комья по кровавой параболе. Она видит следы пытающегося убежать и преследуемого волками Бенжи — их явно было несколько. К счастью, след ведет в ту сторону, откуда они пришли, так что дети не увидят, где или чем он заканчивается.

Она замечает другой след и не может оторвать от него взгляд: четкий отпечаток сапога у подножья кедра. Она не сразу соображает, что это вчерашний след Эспена. Он ушел почти прямо на запад, в то время как их путь лежит на юг. С тех пор как он ушел, снег не падал, и ничто не скрывает его следы. Он мог вернуться к ним по собственному следу, но почему-то не сделал этого.

Она подпрыгивает, как ужаленная, когда из-за деревьев вдруг появляется Ютта, и вздыхает с трепетным облегчением, ощутив, как лошадь тычется носом ей под мышку. Облегчение, похоже, взаимное.

— У нас все в порядке, — жарко шепчет она лошади. — Все в порядке. Все в порядке.

Она держит лошадь за гриву, пока та не прекращает дрожать, а затем возвращается будить детей, чтобы позвать их в дорогу.

Дональд смотрит, как Паркер и миссис Росс покидают факторию. Они минуют ворота и, ни разу не обернувшись, держат курс на северо-запад. Пожелав им доброго пути, Несбит и Стюарт расходятся по своим кабинетам. Несбит при этом бросает на Дональда неприятный многозначительный взгляд, обвиняющий и миссис Росс, и Паркера, а заодно почему-то и самого Дональда. Дональд выдерживает взгляд, хоть тот его и раздражает. Он посчитал Паркера глупцом, когда тот приводил свои доводы, а тем более когда сказал, что миссис Росс собирается с ним, хотя она, похоже, и сама этого желала. Он отвел ее в сторону и высказал свое мнение. Показалось ему или она действительно над ним посмеивалась? И она, и Паркер настаивали на том, как важно следить за всеми передвижениями Стюарта, и хотя сам он не видит в этом особого смысла, но, видимо, сделает, как им хочется.