Виктория Косфорд - Amore & Amaretti

Это случается само собой. Еще минуту назад я доедала остатки куриного салата, вытирая запачканные маслом уголки рта, потом растянулась на скомканных простынях и одеялах на неприбранной кровати Альваро — а уже в следующий момент он взобрался на меня, тяжело дыша и целуя меня пахнущим сигаретами ртом. Вот его руки шарят по моей груди, бедрам, его язык щекочет мне ухо. Я отвечаю на его ласки — в последний месяц я чувствовала себя особенно нелюбимым, бессмысленным существом и теперь целиком отдаюсь сексуальным ощущениям, от которых уже отвыкла. Я не люблю этого милого, чудесного человека, но наши руки так страстно тянутся друг к другу, что я начинаю вспоминать о том, что тоже могу быть желанной как женщина, а ведь я почти перестала в это верить, и за это я его люблю. Мы катаемся по кровати и целуемся, а потом я нахожу в себе силы прекратить это действо, выскользнуть из его объятий, улыбнуться нашей милой глупости и застегнуть джинсы.

Он закуривает и удивленно смотрит на меня; я забираю тарелку из-под салата, приборы, пустой винный бокал, насмешливо благодарю его за приглашение в гости и возвращаюсь в свою спальню в конце коридора. На следующее утро на кухне с облегчением понимаю, что вчерашний случай ничего не изменил между нами; напротив, теперь нам даже легче общаться, дышится свободнее, а рука Альваро задерживается на моей талии чуть дольше обычного, когда он проходит мимо.

Джанфранко учит нас варить бобы тосканелли по-тоскански, в пустой бутылке из-под кьянти. Насыпав в бутылку фасоли, он доливает воды, закладывает чеснок, соль, шалфей и немного оливкового масла, а затем запечатывает бутылку ватой. После чего бутыль заворачивают в тряпочку и помещают в глубокую кастрюлю с кипящей водой, где ей предстоит пробыть около трех часов. К концу приготовления, говорит Джанфранко, бобы впитают всю воду и будут готовы к подаче на стол. Я уже представляю, как подам их на гарнир к жирным острым колбаскам от мясника Пиньо.

Любовь и ненависть прокатываются по нашей кухне, словно волны жара. Вито по-прежнему ведет против меня молчаливую войну — то, что я настучала на него Джанфранко, делу не помогло, — но зато Альваро теперь то и дело подмигивает мне через плиту и шепчет мне в ухо: «una bella trombatina» («отлично покувыркались»). Всего через пару недель все это кончится.

Мы с Альваро все же не удержались от потного, голодного секса, включив телевизор на полную громкость, чтобы спящий Вито ничего не услышал, и я теперь хожу, сияя, и понимаю — ко мне вернулось почти забытое ощущение себя желанной и нужной. Альваро хочет меня, невзирая на мои лишние килограммы. Рита в последнее время у нас почти не появляется, и я этому рада; несмотря на то что наши эскапады заставляют меня сиять, это все же предательство по отношению к ней. Я также понимаю, что никакая это не любовь — наши лихорадочные встречи продолжаются из-за необходимости, из-за одиночества, это всего лишь дружеский обмен теплом и лаской. Но все равно в самый неподходящий момент у меня на лице появляется глупая улыбка.

Замочите на ночь 500 г сухой фасоли каннеллини (мелкой белой). На следующий день отварите в той же воде, добавив 1–2 нарезанных стебля сельдерея, 3–4 очищенных и нарезанных зубчика чеснока, 1 очищенную и нарезанную луковицу, 1 крупно нарезанный помидор и соль. Когда вода закипит, уменьшите огонь и варите до мягкости. Слейте воду, приправьте и полейте оливковым маслом. Прекрасный овощной гарнир, который также можно подавать на поджаренных чесночных гренках.

Теперь даже обеды в честь крестин и причастий случаются редко. Чинция почти не заглядывает к нам, по большей части она торчит во флорентийской квартире Джанфранко и занимается ребенком.

Джанфранко никогда не предупреждает нас о своих визитах, потому мы всегда начеку, однако он появляется все реже и реже. Я делаю роскошную густую риболлиту [18] Название этого супа переводится как «подогретый»; по сути, это подогретый вчерашний суп минестроне, в который для густоты добавляют черствый хлеб или фасоль, а также дешевые овощи: лук, капусту. на основе минестроне и провожу мечтательные часы, по локоть погрузив руки в кастрюли с ярко-красным маслянистым соусом из бычьих хвостов и отделяя мясо от костей. Джанфранко добавляет половник этого соуса в кастрюлю с ризотто из лука-порея и создает очередной шедевр. Нарезав целую коробку зеленых помидоров, он обжаривает огромное количество лука в сливочном масле и тушит помидоры, пока они не превращаются в густой соус, который мы подаем с фузилли, щедро посыпанными тертым пекорино. В гигантскую сковороду с жареной свининой он льет вин санто и клубничный ликер — распространяющийся аромат просто великолепен, — а затем добавляет свежие каштаны, которые мы весь день трудолюбиво чистили.