Виктория Косфорд - Amore & Amaretti

4 стебля лука-порея; понадобится только белая часть, тщательно вымыть и крупно нарезать.

4 стебля сельдерея, крупно нарезать.

Полстакана листьев розмарина.

1 пучок свежего шалфея, крупно порезать.

Оливковое масло.

2 ч. л. с горкой сушеного эстрагона.

2 ч. л. с горкой сушеного майорана.

Соль и перец.

3 толстых зубчика чеснока, мелко нарезать.

Полпучка петрушки, мелко нарезать.

Сливки.

Паста, сварить и слить воду.

В блендере смешайте лук-порей с сельдереем, розмарином и шалфеем до образования гладкой пасты.

В сковороде нагрейте оливковое масло и тушите получившуюся смесь на умеренном огне, часто помешивая, до мягкости — около 12–15 минут. Добавьте сухие травы и два-три стакана воды. Доведите до кипения, затем тушите на медленном огне, пока смесь не уменьшится в объеме и не загустеет, около получаса. Приправьте солью и перцем, добавьте чеснок и петрушку, готовьте еще 5 минут.

Перед подачей влейте немного сливок, потушите еще несколько минут и добавьте готовую пасту, тщательно перемешав с соусом и держа на сильном огне.

(Для особого соуса по рецепту Эмбы смешайте в равных частях сальса эрбе и простой томатный соус, добавьте сливки, приправьте и доведите до кипения, а затем добавьте готовую пасту.)

До самой темноты мы едим, разговариваем, смеемся, фотографируемся. Я устала, день получился слишком насыщенным. Эмба выносит липкое апельсиновое печенье, которое испекла специально для своего «маленького австралийского кролика», и то, что съесть уже невозможно, заворачивает мне с собой, хоть я и наелась до отвала и поклялась никогда больше не прикасаться к еде.

Когда Пьеро наконец объявляет, что нам пора, я рада — мой запас жизнерадостности почти истощился. Меня полдня называли кроликом, и это слово, как волшебный эликсир, развеяло мое обычное представление о себе как о женщине средних лет (или, как говорят итальянцы, di una certa eta — «определенного возвраста»), чьи дни похожи друг на друга и которая иногда, может быть, и делает чудесный десерт, но в целом так и не достигла в жизни никаких высот. Мы с ревом трогаемся с места и уезжаем в ночь, чувствуя себя окутанными любовью и щедростью этой потрясающей женщины.

После праздника Феррагосто лето клонится к закату. Компании роскошных загорелых флорентийцев — стройные пышногрудые женщины, одетые сплошь в белое, мужчины с длинными волосами, собранными в хвост, и перекинутыми через плечо льняными пиджаками — больше не приезжают и не устраивают субботними вечерами шикарных загородных вечеринок. Анджело, наш поставщик грибов, привозит ящики белых из Румынии и Венгрии — для местных еще рановато — и нудно торгуется с Джанфранко. Мы делаем ризотто с белыми грибами, кростини с белыми грибами, соусы для пасты с белыми грибами; нарезаем их бумажно-тонкими ломтиками и посыпаем карпаччо, запекаем целиком с чесноком и, разумеется, используем как гарнир для знаменитого тальяте Джанфранко.

Закончив разгружать свой грузовик, Анджело приходит на кухню и встает так близко ко мне, что я слышу, как урчит у него в животе. Он снова прижимает меня к раковине и говорит, что я ему очень нравлюсь, но у меня за плечами двадцать пять лет отношений с ненадежными мужчинами, поэтому я отвечаю, что в это трудно поверить, ведь мы даже никогда не разговаривали. Тем не менее его внимание мне льстит, а его ненадежность лишь усиливает его обаяние. Он высокий, худой, у него обвисшие усы, мешки под глазами и хриплый, прокуренный голос; его энергичность и уверенность в себе нравятся мне и, несмотря на предостережения Джанфранко, заставляют с нетерпением ждать его приезда. Разумеется, Анджело женат — мелочь, которая не мешает ему пригласить меня на свидание. Мы часто обсуждаем это свидание — рюмочку после работы как-нибудь, — но оно так и остается в проекте.

Прошлый опыт научил меня отличать одиночество от страсти. Когда пробуждается страсть (дважды), ее объектом становится Игнацио, несмотря на его настороженное отношение ко мне. Мы оказываемся в постели, в первый раз по его инициативе, во второй — по моей. Это случается еще в первые месяцы моей работы в «Ла Кантинетта». Мы занимаемся любовью легко, с восторгом узнавая друг друга, как это обычно и бывает между бывшими любовниками, но второй раз заканчивается серьезным разговором о его девушке Милене, и, к нашему удивлению, мы решаем поступить по-взрослому, ведь то, что мы делаем, несправедливо по отношению к ней. На следующий вечер когда мы сидим за ужином с Миленой, то нарочно не встречаемся глазами, и это означает, что решение окончательное.