Виктория Косфорд - Amore & Amaretti

Мы с Игнацио долго встречались тайно. То, что началось как игра, шутка и фантазия, переросло в настоящий роман. Он стал моим ангелом Боттичелли — самый красивый мужчина, которого я когда-либо знала. На виа де Барбадори он ютится рядом со мной в моей крошечной комнате-коробке; наутро я обнимаю его за талию — мы спешим на работу на его серебристо-голубой «веспе». Я фотографирую его голым; его карие глаза как жидкая шоколадная начинка конфет. Потом мне кажется, что я запечатлела на пленке саму суть чувственности.

Оливковое масло.

1 средняя луковица, мелко нарезать.

2–3 зубчика чеснока, мелко нарезать.

2 стакана мелких шампиньонов, нарезать тонкими ломтиками.

Белое вино.

400 г очищенных и порубленных помидоров.

Полстакана воды.

Соль и перец.

1/ 2—1 стакан сливок.

Феттуччине (сварить, слить воду).

Петрушка для украшения.

Нагрейте оливковое масло в сковороде, добавьте лук и чеснок и готовьте на умеренном огне до мягкости (8—10 минут). Добавьте грибы и тушите на сильном огне, часто помешивая. Когда грибы отдадут почти всю воду, влейте треть стакана вина и дайте ему выпариться. Добавьте помидоры, воду, приправьте и доведите до кипения, затем уменьшите огонь и тушите около 40 минут, подливая воду, если соус слишком загустеет. Попробуйте и досолите, если нужно. На порцию возьмите около 2/ 3стакана соуса, в который нужно по вкусу добавить сливки, хорошо размешав. Перемешайте соус с готовой пастой в сковороде на сильном огне и подавайте, приправив мелко нарубленной петрушкой.

Мы осторожны: больше всего я боюсь, что узнает Джанфранко, но мне не хочется и для других стать посмешищем. Я слишком старая, а Игнацио слишком юн, хотя, когда мы вдвоем, это нас не интересует и не является проблемой. К тому же я не охвачена великой страстью, как с Джанфранко; с Игнацио я чувствую себя спокойно, уютно, защищенно; уверенность в себе возвращается, когда я выступаю в незнакомой роли учителя.

Раймондо первым узнает обо всем, неожиданно заглянув ко мне в середине дня и увидев, как Игнацио выходит из спальни в моем халате. Он, разумеется, потрясен, но примиряется с ситуацией, когда мы втроем сидим во «Всякой всячине» за феттуччине алла боскайола и праздничным вином. Через некоторое время мнение посторонних становится мне безразлично.

Однажды обходительный Лоренцо, владелец «Антика Тоскана» и преданный семьянин, заглядывает в окошко нашей кухни и вызывает меня. Говорит, что у него есть ко мне предложение, но нужно поговорить наедине. Не могли бы мы встретиться завтра вечером? Я заинтригована, польщена и немного встревожена; договариваемся встретиться у входа во «Всякую всячину» в девять вечера. Я всегда любила Лоренцо, похожего на доброго дядюшку, его милые глаза за толстыми стеклами очков и отцовскую преданность Джанфранко. Когда он вернулся из Перу и привез мне роскошный свитер из альпаки, я была просто очарована. Но что он может мне предложить такого, о чем нельзя сказать при Джанфранко и других партнерах ресторана? Я буду вечно благодарна ему за то, что он помог мне стать партнером в бизнесе, хоть и не понимаю, зачем кому-то захотелось вступать со мной в долю, и не поняла ни слова из официальных разъяснений (мне пришлось часами сидеть на важных совещаниях в кабинетах адвокатов и бухгалтеров, притворяясь умной и уверенно подписывая документы, которые были для меня как китайская грамота, надеясь, что Джанфранко обо мне позаботится). Наконец решаю, что Лоренцо думает открыть второй ресторан и хочет, чтобы я работала там, но прежде, чем сообщить об этом остальным, собирается узнать мое мнение. Мы с Игнацио подробно обсуждаем ситуацию и на следующий день рано ужинаем во «Всякой всячине»; потом он идет домой ждать моего возвращения.

В девять вечера выхожу из ресторана, и через несколько минут подъезжает Лоренцо на своей дорогой машине. Мы долго едем и наконец оказываемся в пригороде Флоренции, где Лоренцо паркуется у какого-то невзрачного ресторана. Я немного удивлена тишиной и чопорностью, царящей в зале. Нас проводят к столику и привозят тележку с копченой лососиной. Один пожилой официант тонко нарезает ее, второй разливает спуманте по высоким бокалам. Мне неудобно признаться, что я уже поужинала, поэтому вежливо ем и пью, и мы говорим на общие темы. Лишь к концу ужина я набираюсь храбрости спросить Лоренцо, зачем он меня пригласил. Его глаза округляются за стеклами очков; вид у него почти грустный. Он говорит, что хотел бы увезти меня куда-нибудь, на Сардинию или на Капри — на выходные. А потом снять небольшую маленькую квартирку в центре Флоренции, где я могла бы жить одна, не теснясь под одной крышей со студентами.