Теа Обрехт - Жена тигра

На следующее утро жители деревни даже не удивились, увидев, что Дариша собирается уходить. Они высыпали на улицу и стояли на снегу, молчаливые и бледные, а он торопливо скатывал свой облезлый ковер и засовывал в повозку непроданные шкуры. На деревенских жителей охотник даже ни разу не взглянул. Нет, удивлены они не были, но злились на него. Еще бы — он представлялся им самой надежной защитой, мощным оружием в борьбе против этого таинственного тигра и девушки-колдуньи. Но видно, ее чары оказались слишком сильны даже для такого охотника, как Дариша Медведь. Теперь он бросал их на произвол судьбы, оставляя наедине с этим тигром и его женой.

Тигр уже много дней просидел в зарослях чуть выше разрушенного монастыря, напряженно прислушиваясь к тем звукам, которые издавал охотник, ставивший ловушки у подножия горы. Зверь уже вполне вспомнил и эти шумы, и запах ловушек. Ему не нужно было подходить к ним, чтобы понять, как они действуют. Это она привела его сюда, терпеливо шла с ним рядом, положив руку ему на загривок и пряча под пальто мясо, принесенное для него. Тигр за эту неделю соскучился по деревенскому теплу и аромату коптильни, исходившему от ее волос. Теперь он то и дело улавливал в воздухе ее слабый запах, но почти всегда ночью. Пару раз хищник все-таки попытался ее навестить, осторожно пробирался к знакомому дому по следам своей жены, прячась в черной тени деревьев, но она каждый раз отводила его назад. Теперь он лежал среди развалин Свято-Данилова монастыря и смотрел, как снег падает сквозь провалившуюся крышу на алтарь, на золотистой арке которого сидели нахохлившиеся птицы.

Охотника тигр не боялся, потому что не знал, как и почему страшиться его. Но он обнаружил, что запах, исходивший от этого человека — сложный дух земли, тлена и тех вещей, которых не раз касалась своими крыльями Смерть, — чрезвычайно ему неприятен. Эту противную смесь он чуял все время, когда следил за охотником из своего убежища на вершине холма или обнаруживал его возле своих старых логовищ и на тех тропах, по которым прошел за сутки до этого. В тот день тигр удалился от логова в Свято-Даниловом монастыре, но пошел на запах вовсе не охотника, а барсука, теплого, чем-то слегка встревоженного, хотя по-прежнему пребывающего в зимней спячке. Двинувшись на него, зверь наткнулся на повозку с запряженными в нее волами, спрятанную в сосновой роще.

Тигр осторожно подошел к телеге сзади, перевернул ее, и эта странная штука всем своим весом ударила его в живот. Скорчившись от боли, тигр заметил, что колеса повозки заехали далеко в папоротники и увязли в глубоком снегу. Рядом с телегой стояли волы, подслеповато поглядывая на него из-под густой челки. Они тесно прижались друг к другу боками для тепла, и изо рта у них вырывались облачка пара. Запах охотника был тут повсюду.

Тигр довольно долго лежал в черных зарослях за повозкой, но и сам не понимал, чего, собственно, ждет. Смысл данной ситуации был ему явно недоступен. Затем ветер сменил направление. Волы почуяли его запах и принялись нервно топтаться, звеня сбруей. Цепи, которыми они были прикреплены к повозке, закачались, тоже издавая серебристый звон. Это заставило тигра подползти чуть ближе и немного высунуться из папоротников, и тут занавешенные челкой глаза волов уперлись прямо в него. Они испуганно дернулись, повозка с грохотом сдвинулась с места, колеса высвободились из глубокого снега, и волы попытались перейти на бег. Но тут уже все инстинкты в душе тигра проснулись, как от громкого хлопка. Он вскочил, чувствуя, как бешено кипит кровь у него в жилах, и в несколько прыжков настиг повозку. Хищник ухватил правого вола за задние ноги и какое-то время удерживал повозку на месте. Его когти вонзились волу в ляжки, а зубы прихватили толстое основание хвоста, но ухватиться получше ему мешали упряжь и сама повозка. Да и второй вол не дремал. Тигр вдруг почувствовал, как что-то с силой ударило его прямо в ребра. Он выпустил первого вола, спрыгнул на снег и смотрел, как повозка, оставляя неровный след, быстро покатилась вниз и остановилась лишь по ту сторону широкой поляны.

А вот охотника по-прежнему нигде не было видно.

Моего деда, должно быть, в известной степени успокоил отъезд Дариши. Все же в ту ночь он провел всего пару часов в каком-то кошмарном полусне, очнулся и почувствовал, как в ночной темноте все его существо охватывает ужасное, близкое к истерике чувство. Мальчишка рывком поднялся и сел в постели, отчетливо ощущая, будто между ним, зверем и женой тигра проползло что-то страшное, ситуация вновь изменилась и те границы, которые он с таким трудом медленно и осторожно переходил, вновь стали непреодолимыми для него. Казалось, теперь у малолетки не хватит сил даже для того, чтобы дойти до ее дома.