Рейчел Кинг - Полет бабочек

В тот день, когда она, прочитав записи Томаса, отправилась к капитану на дом, ей уже виделось, как она бросается к нему в объятия. Она хотела пойти, прижаться к нему, погладить его по лицу. Если Томас совершил измену, то почему ей нельзя? Но Фейл так сопротивлялся, и вообще, это оказалось не свойственно ее натуре — заводить связь на стороне. Тем более что она очень сильно любила своего мужа.

И любит до сих пор. Даже если ей хочется влепить ему пощечину. Бить его по щекам, пока не заболят ладони. Она не позволит, чтобы Сэмюэль вставал между ними. Даже сама мысль о капитане и его мужских достоинствах внушает ей теперь отвращение: с какой это стати он решил, что сможет избавиться от Томаса и заполучить ее себе? Как противно!

Ноги, горевшие от боли, приводят ее в парк. Она проходит через высокие ворота и присаживается на скамейку, чтобы успокоиться и передохнуть. Слезы уже иссякли, но теперь у нее такое ощущение, будто живот набит камнями.

Она наблюдает за людьми, пришедшими в парк погулять: вот молодая мамаша с коляской грубо дергает малыша за руку; вот пожилая пара перемещается медленно, но царственно, одежда их больше подходит для церковной службы, а не для прогулки; вот грузная няня пытается унять маленькую девочку, которая уронила мороженое на дорожку и плачет теперь, ковыряя его пальчиками. А вот — о нет! — капитан Фейл входит в ворота и идет прямо к ней.

Софи прячет лицо за зонтиком, но уже поздно: он увидел ее. Слышится стук его трости — он все ближе. Она встает, обходит парковую скамью со стороны спинки и пускается в обратный путь — туда, откуда пришла, — держа зонтик так низко, что ей видны только собственные ноги.

— Миссис Эдгар.

Она спотыкается, затем останавливается. Приподнимает зонтик и смотрит на него. Он пожирает ее глазами. Она невозмутимо складывает зонтик, не сводя глаз с его лица, выражающего надежду. Затем, не говоря ни слова, она отворачивается и продолжает свой путь, чувствуя спиной его тяжелый взгляд.

Прислонившись к стене, у ворот стоит Томас — как будто давно ее там ждет. Он молча, взяв Софи за руку, разворачивает ее обратно в парк, и она не противится. Наверное, он еще раньше шел за ней следом, но видел ли Томас, как она столкнулась лицом к лицу с капитаном Фейлом, неизвестно.

Капитан так и не сдвинулся с того места, где она покинула его, — вот глупец, почему он не уходит? Внезапно Софи пугается, что сейчас состоится выяснение отношений; только кто будет первым — Сэмюэль или Томас, она пока не знает. Но Томас ведет Софи мимо, и, пока она отводит свой взгляд, ее муж касается своей шляпы в знак приветствия.

— Фейл, — говорит он.

Софи решается слегка повернуть голову и успевает увидеть, как Сэмюэль, страшно покраснев, кивает безмолвно и отступает назад, прихрамывая на больную ногу.

Томас ведет ее по дорожке в сторону леса — этим же путем они шли в тот первый раз после его приезда домой. Они идут молча, но это молчание означает, что их обоих поглотили собственные мысли — такие прогулки они обычно совершали до отъезда Томаса, когда голова его была занята бабочками, которых он собирался ловить.

В лесу прохладно и тенисто. Мягкий свет проникает сквозь крону деревьев, осыпая землю золотистыми монетками. Слышен только хруст желудей под ногами. Красный адмирал мелькает прямо на тропинке перед ними, и она взглядывает на Томаса. Он следит за полетом бабочки, но, заметив, что Софи смотрит на него, берет ее руку в свою и пожимает.

— Красный адмирабль, — говорит она и улыбается.

Он робко улыбается в ответ.

Они подходят к развилке и, не сговариваясь, поворачивают к своей заветной низине — по тропинке мимо дуба, в подлесок, скрытый из виду.

— Может, присядем?

Томас снимает жакет и стелет его на траву для Софи.

Она садится и придвигает к себе ногу, чтобы погладить ступню.

— Ну, как они? — спрашивает он. — Твои ноги.

— Намного лучше, спасибо. Но отдохнуть не мешало бы.

Он присаживается рядом с ней на корточки, берет ее руку и подносит к лицу. Кожей она ощущает его теплое дыхание, удивительно — это самый смелый его жест по отношению к ней с тех пор, как он вернулся. Томас нежно целует руку. Это так мило с его стороны, и она тронута. В ответ она гладит его по волосам — они совсем выросли. У него кудри мягкие, как у ребенка, и ей вдруг становится интересно: а у их детей волосы будут кудрявые или нет? То, что они будут светлые, это определенно.

— Любовь моя, — шепчет Томас, на этот раз прижимаясь щекой к ее пальцам — Простишь ли ты меня хоть когда-нибудь? Сможешь ли? Как ты думаешь?