Рейчел Кинг - Полет бабочек

Питер Кроули выглядит совсем не так, как она его представляла, — он совсем не похож на кролика. Плечи у него узкие, руки и ноги худые и длинные, как палки, однако живот выпирает из пиджака, застегнутого на все пуговицы. Глядя на него, Софи вспоминает виденную некогда фотографию с изображением местных жителей далеких земель — из-за неправильного питания животы у них, по сравнению с остальным телом, были раздуты почти до смешных размеров. Редеющие волосы Питера ниспадают жидкими каштановыми прядями, черты лица очень заострены — и нос, и подбородок чрезмерно устремлены вниз, но уши у него небольшие и круглые. Маленькие черные глазки поблескивают из-за маленьких очков в проволочной оправе. Мистер Кроули, плотно сомкнув зубы и широко растягивая губы, изображает жалкое подобие улыбки и с тревогой поглядывает на Томаса.

Он успевает оторвать взгляд от ее мужа и поздороваться с ней.

— Миссис Эдгар.

Он кивает, но руку у нее не берет. Вместо этого тянется к Томасу, пожимает его руку, а другую руку кладет ему на плечо.

— Мой дорогой друг, — говорит он. — Что с тобой стало, а? Что с тобой сделали?

Такая откровенность застигает Софи врасплох, но она даже рада. Слишком долго все ходили вокруг Томаса на цыпочках, и никто не называл вещи своими именами, делая вид, что не замечают этой проблемы или что эту тему нельзя поднимать. Но чему тут удивляться? Питер. — очень хороший друг Томаса. Хоть она с ним и не была знакома прежде, Томас всегда говорил о нем с теплотой и восхищением.

Томас уводит взгляд в сторону, избегая глаз друга.

— Он меня слышит? — спрашивает мистер Кроули Софи.

— Да, он слышит вас. Вы просто не получите ответа. Но надо попытаться, прошу вас, во что бы то ни стало.

— Хорошо.

Мистер Кроули потирает руки.

— Пойдемте в сад.

Он ведет их через главные ворота.

— У меня есть одно место, куда я могу повести вас сегодня.

Небо над головой кажется необъятным и белым. Здание Пальмовой оранжереи высится впереди, как перевернутый корпус роскошного лайнера. Мужчины и женщины прогуливаются по чистым дорожкам — женщины вращают в руках разноцветные зонтики от солнца, а мужчины помахивают бесполезными, но очень модными тросточками.

Они идут молча, и Софи ужасно хочется разбить нависшую тишину, ударить по ней молотком. Вместо этого она поворачивается к мистеру Кроули и деликатно нарушает молчание.

— Я так рада наконец-то познакомиться с вами, — говорит она. — Томас много рассказывал о вас. О том, как вы заботились о нем, поддерживали его. Я так думаю, что, если бы не вы, он не смог бы поехать в Бразилию.

Произнося эти слова, она чувствует, что голос ее звучит гораздо жестче, чем ей хотелось бы. Она ни в чем не обвиняет мистера Кроули, но тяжесть в груди, напряженное ожидание этой встречи заставляют ее выдавливать из себя слова, как твердые орешки из скорлупы.

— Миссис Эдгар, — говорит мистер Кроули, — если бы я мог допустить, хотя бы на минуточку, что он вернется в таком состоянии, уверяю вас, я бы никогда не предложил ему отправиться в эту экспедицию.

Софи хочет возразить ему, вставить хоть слово, но он продолжает:

— Я искрение верю, что Томас обладает выдающимися способностями к научной деятельности. Он не раз с сожалением говорил мне, что парк — единственное место, где он только и может пополнять свою коллекцию жуков и бабочек, поскольку никуда не ездит. Я на самом деле подумал, что для него эта экспедиция — уникальная возможность, о которой можно только мечтать. И мне очень жаль, что все обернулось совсем не так, как хотелось бы.

«Мы разговариваем о нем так, будто его нет с нами». Софи украдкой смотрит на мужа. Он идет не отставая — с опущенной, словно пристыженно, головой, шаркая ногами по земле. Они разговаривают о нем, как если бы он был неудачником.

— Совсем напротив. Эта возможность действительно оказалась для него уникальной — никто не вправе этого отрицать. Не знаю, видели ли вы те образцы, что он привез оттуда, — они просто великолепны. И ему прилично за них заплатили. Пожалуйста, не надо думать, что болезнь окончательно разрушила его здоровье…

Она берет Томаса за руку и сжимает его ладонь, словно заверяя в своих словах.

— Это состояние у него — временное, правда, дорогой?

Мистера Кроули очень удивляет ее манера разговаривать с Томасом — словно с фотографией, которую она носит в кармане. Это производит на него тягостное впечатление, и он совсем замолкает.

Делая столь смелое заявление, Софи понимает, что это, скорее, попытка утешить саму себя, как и Томаса. На самом деле ей уже видится их далекое будущее, безрадостное и тусклое, когда муж продолжает пребывать в том же состоянии, и они оба становятся чужими людьми, и она целиком зависит от отца, от его материальной поддержки. Что ж, по крайней мере, сейчас ей становится легче, и от ее раздражения не остается и следа.