Юли Цее - Темная материя

— Теория параллельных миров основывается на положении квантовой механики о том, что система одновременно пребывает во всех состояниях, которые возможны в рамках специфической теории вероятности. Элементарные частицы представляют собой фундаментальные кирпичики, из которых строится наш мир. Ими обусловлено наше существование. Это может означать, что и мы, и все видимые предметы вокруг в каждый отдельный момент времени существуют во всех возможных состояниях.

Громким вздохом и легким приподниманием микрофона ведущий сигнализирует, что более трех длинных предложений подряд было бы слишком даже для аудитории, собравшейся на обсуждение вопросов публичного права. Но Себастьян не обращает на это внимания. Комиссар кивает ему через все разделяющие их границы.

— Для наглядности это можно представить в образном виде, — говорит Себастьян. — Есть такой универсум, в котором Кеннеди не поехал в роковой день в Даллас и не был застрелен. Есть универсум, где в мой день рождения вместо чизкейка на столе стоял шоколадный торт.

В студии слышен благодарный смех. Только тут камера панорамирует ряды зрителей, и становится видно, что трое сидящих на сцене здесь не одни. В уголке кадра комиссар обнаруживает крошечный значок «live» [30] Прямой эфир (англ.) . . Пораженный открытием, что Себастьян на экране еще не догадывается о предстоящем повороте своей судьбы, Шильф не уловил несколько следующих фраз. Он снова начал прислушиваться лишь тогда, когда Себастьян сделал жест, показывающий, что сейчас он завершит свое выступление.

— Все, что возможно, происходит в действительности.

Публика аплодирует. Себастьян произнес это с такой страстью, словно провозглашал евангельскую истину. Ведущий тоже похлопал для порядка и передал слово Оскару. Тот слушал Себастьяна с улыбкой, не столько иронической, сколько выражающей добродушную усмешку взрослого над развитым не по годам ребенком, вздумавшим поучать старших.

— То, что только что изложил Себастьян, — говорит он вплотную к микрофону голосом, от которого у комиссара пробежали по спине мурашки, — было довольно дешевой попыткой обойти стороной вопрос о Боге.

Поднялся шепот, послышались сдержанные смешки. Себастьян отворачивается в сторону и смотрит на студийные декорации, словно все остальное его уже никак не касается.

— Объясните это, пожалуйста, подробнее, — говорит ведущий, видя, что Оскар ничего не собирается добавить.

— Очень просто.

В абсолютной тишине телестудии Оскар делает глоток воды из стакана. Нельзя не заметить, что сейчас он владеет всем происходящим на подиуме.

— Если принять гипотезу о множественных мирах, то никакому Создателю нет нужды принимать то или иное решение. Мы существуем просто потому, что все так или иначе возможное и без того где-нибудь существует.

После беседы с Себастьяном комиссар долго размышлял над услышанным, в результате у него оформилась мысль, не вполне понятная ему самому, которую он с превеликой охотой обсудил бы с теми, кого видит сейчас на экране: мир таков, каков он есть, потому что существуют наблюдатели, которые смотрят на его существование.

Шильфу искренне жаль, что в запись телепередачи невозможно вставлять свои реплики.

— Это дешевый ответ на метафизический вопрос, — говорит Оскар. — В качестве естественно-научного подхода он никуда не годится.

— Почему не годится? — спрашивает ведущий, жестом останавливая поднявшийся в публике ропот.

— Поскольку другие миры не поддаются экспериментальной проверке.

Оскар откидывается на спинку кресла так, словно произнес на сегодня последнее слово. Но тут Себастьян, подавшись вперед, воинственно поднимает микрофон.

— Так уж устроена теоретическая физика, — говорит он. — Теории Эйнштейна тоже отчасти возникли на бумаге и лишь впоследствии получили экспериментальное подтверждение.

— Выражаясь словами Эйнштейна, — спокойно отвечает Оскар, — беспредельны только две вещи — космос и человеческая глупость. В отношении космоса я не вполне в этом уверен.

— То, что я здесь изложил, — говорит Себастьян, — можно найти у многих признанных физиков: Стивена Хокинга, Дэвида Дейча, Дитера Це.

— В таком случае Хокинг, Дейч и Це тоже ничего не понимают в физике, — говорит Оскар.

Под протестующий шум зрителей камера крупным планом показывает смеющееся лицо Оскара. С него исчезло высокомерное выражение, сейчас он похож на озорного мальчишку, радующегося удачной проделке. Камера перемещается к Себастьяну. Тот качает головой и поднимает руку в знак того, что просит слова. Шильф так близко придвигается к экрану, что почти касается носом монитора. Не поддавайся на провокацию! Не защищай мнений, в которые сам не веришь! Скажи им, что время и пространство не существуют. Что множественная вселенная и вселенная, существующая в единственном числе, — это одно и то же, если даже материя не более чем идея ее наблюдателя!