Иселин Херманн - Домино

Медленно, чтобы не пропало ощущение тепла, она поворачивается. Его лицо светится. Она все еще чувствует тепло, обволакивающее ее спину. Ты произнес мое имя?

Но ей не надо было говорить об этом, комментировать это. Он смотрит в сторону.

Зэт, чего ты хочешь?

Увидеть тебя. Я думаю, я скучаю по тебе. Немного.

Но вчера на улице Паради ты сказал…

Это было вчера.

И ты не тот, что был вчера?

Разве не все равно, что мы говорим.

Сейчас, раз уж она начала, она с таким же успехом может это повторить. Ты, ты произнес мое имя.

Можно подняться с тобой?

Нет.

Ты помнишь, какие у тебя сегодня планы?

Да.

Отлично, тогда пошли.

Нет, Зэт.

Да, ты просто забыла. Ты должна пойти со мной на бульвар Распай и забрать вывеску. Дело в том, что для этого нужны двое.

Он неугомонный.

Старая русская художница, которая живет рядом с ателье Сабатин, открывает ворота.

Доброе утро, мадам Коэн, вы собираетесь зайти? У мадам Маментовой резко выраженный русский акцент. Вы не считаете, что эти леса уже порядком надоели? И этот пластмассовый карниз крадет свет у моей работы. Сабатин тоже считает, что это продолжается слишком долго. Хотя она не знает, как долго.

Это напоминает мне о блокаде Ленинграда, и, поверьте, это не то воспоминание, которое доставляет радость.

Нет, конечно. Сабатин не знает, на что она отвечает, просто знает, что его уже нет за ее спиной.

В голову лезут всякие мысли, на душе становится тревожно, говорит старуха и, надавливая маленькой трясущейся рукой на сердце, рассказывает, какое беспокойство ее охватывает.

Конечно, ну, хорошего дня, мадам Маментова! Ступеньки скрипят. Когда она поднимается по лестнице, звонит телефон. Она знает, кто это.

Это Французская академия вывесок, добрый день.

Зэт, послушай. Во-первых…

И во-вторых и в-третьих, прерывает он ее, я по тебе скучаю.

Да, набежали проценты. Мгновение назад ты немного скучал по мне. И, в-четвертых, я не пойду забирать вывеску. Ничего хорошего не выйдет, если я не буду делать свою работу. Она кладет трубку. Телефон звонит снова. Она его не берет. И снова. Сабатин собирает сумку, убеждается, что у нее достаточно пленки. Она выключает мобильный. У ворот его нет.

Он стоит напротив. Она делает вид, что не замечает его, и ее поглощает утренняя толпа.

Эрик давно должен был сдать новеллу. Но было столько событий. Ему осталось только переписать ее. Сейчас, пока он рядом, он забегает проверить свой почтовый ящик. Не потому что он думает, что ему написала Роз. К его большому облегчению, она перестала это делать больше года назад. Но издательство посылает те книги, что он написал, на этот адрес. Сегодня там только письмо от них. Быть такого не может. Он садится на пластиковый стул. «Арлекин» расторгает договор, отчасти потому что его последние произведения были не очень хорошего качества, на одно из них даже поступали жалобы, а также из-за того, что он не сдает их в срок.

Телефон на дне сумке не звонит. Он выключен. Включается автоответчик.

Это автоответчик Сабатин Коэн. Если необходимо, оставьте сообщение. Спасибо.

Я никак не могу не оставить сообщение, потому что я считаю, что ты прекрасна.

Сейчас у нее съемка в театре. Она решила никогда больше с ним не встречаться. И сама верит в это. Почти. Чувствует облегчение. Прямо сейчас. Ей так кажется. Тот факт, что она проверяет телефон каждые полчаса, она оправдывает тем, что могут появиться важные рабочие дела. И проходит не больше двенадцати минут между тем, как он оставил сообщение, и тем, как она прослушивает его. «Ты прекрасна». Она отлично знает, как он выглядит, когда говорит это. Этот звонок неожиданно фокусирует ее внимание. Она может концентрироваться на том, на чем должна, и телефон остается выключенным до тех пор, пока она около восьми часов вечера не садится в поезд. Неотвеченный вызов от Берт. Три новых сообщения. Два от него и одно по работе. Он забрал вывеску и кое о чем хочет ее спросить. Новый заказ от издательства «Сёйль».

Напротив нее в метро сидит мужчина, у которого в голове играет целый оркестр. Он, должно быть, слышит, как звучит Второй концерт Рахманинова. Он читает ноты и слышит музыку. Она сидит рядом, и внезапно ей в голову приходит мысль.

Она улыбается. Не может не улыбаться. Дирижер смотрит на нее, она смущается и прячет улыбку в воротник пальто. Мужчина посылает ей взгляд, говорящий о том, что все в порядке, и снова погружается в музыку. Сабатин знает, что она не может быть верной своему решению. Ее разум сейчас не в ладах с действительностью. Неделями она рационально пыталась управлять иррациональным. Пыталась. Но решить проблему сердца головой — разве это не то же самое, что вкрутить винт молотком или вычислить уравнение с помощью русско-арабского словаря?