Григорий Ряжский - Муж, жена и сатана

— Есть три новости, — сообщила Ленка, — плохая, так себе и хорошая. С какой начать, Шварцман?

— Давай с середины, — предложил Мишка, — чтоб не сразу расстраиваться, если чего, и не сразу думать, где бабок набрать на Карибы эти. Тоже если чего. — И выжидательно уставился на жену.

— Требуется уборщица, — озвучила Суходрищева серединную новость.

— И чего? — пожал плечами Мишаня. — И пусть себе требуется. Давай лучше хорошую.

— Череп неизвестного был и передан, и оформлен по всем правилам в наш музейный фонд 4 мая 1931 года неким комсомольцем Аракчеевым, директором кладбища при Свято-Даниловом монастыре. В архивной книге есть пометка, что, по его словам, череп изъят из могилы классика русской литературы Николая Васильевича Гоголя. Все. Есть бирка с номером. Как я и думала, декорационный отдел. Единственная из наших хранителей, с которой у меня нет отношений, как раз она и есть.

— Это еще почему? — удивился Мишка. — У тебя ж характер золотой, я ж с тобой все двадцать шесть лет как в раю сижу, знаю по себе.

— Потому что фанатичная сука, — без каких-либо эмоций отозвалась Ленка.

— Ну, знаешь, была б ты такой уж сукой, я б не стал с тобой жить, ты уж лишнего давай на себя не наговаривай, Суходрищева, не заслужила пока еще.

— Не я, Миша. Она сука, хранительница эта. Я сука одна, а она другая, — ничуть не удивившись Мишкиной реплике, уточнила Ленка. Это и была плохая новость.

— А Гоголь при чем? — внезапно спросил Шварцман. — Это что же, его голова получается? А Лёвка мне за нее всего только рыцаря втюхал какого-то?

— Не говори глупостей, прошу тебя, при чем тут Гоголь? Это череп неизвестного, ясно сказано в описании, но зачем приняли, никто не знает. Такое бывает в нашем деле — экспонат придет неизвестно откуда, его приходуют и после этого он целую вечность на балансе висит, пока не выяснится, что либо фальшак, либо оплошность исполнителя — искреннее заблуждение, как у нас говорят.

— Так, спокойно! — Шварцман обхватил голову руками и помотал получившимся конструктом влево-вправо. — Итак, что мы все-таки с тобой имеем, Суходрищева?! — И ответил сам же: — Мы имеем вещь, которую ищем, зная, что она хранится в декорационном отделе музея. Мы имеем гадину, не дающую нам вещь эту оттуда забрать. И мы имеем… — и вопросительно посмотрел на жену…

— Правильно, — тут же подхватила Суходрищева неозвученную версию мужа. — Мы имеем подставную уборщицу, которую я представлю нашему заму по хозяйству, как свою дальнюю родню. — Тут она на секунду сбилась, но как ни в чем не бывало продолжила: — Как твою дальнюю родню, так будет справедливей. И после этого мы уже вместе с ней думаем, как и в какой момент будет лучше сунуть этот череп в ведро под тряпку. И сразу плывем на Карибы. Все правильно, Шварцман?

— За исключением одного, — уже находясь в глубоком раздумье, ответил Мишаня. — Тряпку, допустим, мы добудем, об этом я позабочусь лично. Вот только где нам взять такую надежную, деревенского вида, сообразительную, рисковую и непродажную дуру? И во сколько она, если найдется, мне станет?

Однако вопрос этот, даже не успев еще пройти стадию окончательной укладки в голове, разрешился сам собой, без его, Шварцмана, практического участия в поиске кандидата, как и без несения дополнительных финансовых затрат. Удача состояла в том что, разминая тему, наряду с рассказом о промежуточных наработках, он дал понять Лёвке, что некоторая заминка, имеющаяся в их общем деле, обусловлена объективными кадровыми трудностями.

— Ты пойми, Лёвчик, — объяснял он проблему своему заказчику, — ты думаешь, это такое плевое дело отыскать в нашем избранном кругу надежную женщину с видом простецкой тетки и замашками преступного элемента? Если она реально тетка, то не справится как вор, а если она воровка и профи, то унесет твою голову и иди ее после свищи.

— А зачем воровке череп? — искренне удивился Гуглицкий этой странной версии Шварцмана. — Что она с ним делать будет? В ступе измельчит и настойку себе сварганит? Или для хэллоуина прибережет, людей пугать?

— Зачем пугать? — пожал плечами Мишаня. — Просто она отыщет крутого купца, серьезного, не то, что мы с тобой, и предложит ему краденое. Скажет, это череп мирового гения. Гоголя, к примеру, какого-нибудь или еще кого-то. Скажет, вынесен из музея, в чем тот сможет легко убедиться, сверившись с их амбарным реестром. Там, кстати, черным по белому писано «череп из могилы Н.В. Гоголя», инвентарный номер присвоен, все дела.