Альбер Коэн - Любовь властелина

— Гостиная и впрямь красивая, — сказала она (произнеся «крясивая»).

Пока Марта, завитая и переряженная в горничную, уже стояла в белых перчатках у входной двери, готовая открыть, умирающая от страха, все три Дэма послушно ждали. Напряженные, ощущающие себя в своем доме как в гостях, они не осмеливались расслабиться и сесть поудобнее. Навострив уши, они ловили звуки, доносящиеся с улицы, при этом старались поддерживать какое-то бледное подобие беседы, теряя нить и вновь тщетно пытаясь ее поймать. Движимые каким-то смутным чувством собственного достоинства, они избегали разговоров о госте — теперь, когда его приход был так близок. Они не хотели себе признаться, что все их мысли — о нем, и в душе они лопаются от гордости, что столь знаменитая личность придет к ним в гости, пусть даже в десять часов вечера. Время от времени, правда, они допускали намек на господина заместителя Генерального секретаря, для пущей естественности. А чаще всего повисала тишина, наполненная благородством по отношению друг к другу и странной радостной меланхолией; мадам Дэм проверяла, достаточно ли чисты ее длинные ногти, или взбивала свое кружевное жабо, или ласково улыбалась, пристроив кривые желтые зубы на вялой подушечке нижней губы. Важный начальник сказал, что придет к ней в десять часов, она была уверена в успехе и вздыхала с чувством глубокого удовлетворения. Она была так счастлива, что несколько раз подряд оделила своей нежностью приемного сына, похлопав его по руке со словами «Эй, привет!». Чтоб занять время, Адриан принес фотографию Солаля, вырезанную из парижского журнала, она объявила, что их гость выглядит как человек, призванный управлять людьми — высшая похвала в ее устах.

Минуты скользили, благородные и радостные, и все ощущали себя близкими людьми дорогому заместителю Генерального секретаря не меньше, чем Рампалям. Они ждали с нежностью, чувствуя себя уверенными и защищенными. Время от времени кто-то вставал, чтобы снять несуществующую пылинку с рукава, чтобы чуть-чуть подвинуть круглый столик или переставить безделушку, чтобы посмотреть, показывает ли термометр температуру, достойную человека, призванного управлять людьми, чтобы поправить покрывало на рояле, потом чтобы его слегка приоткрыть, поскольку так как-то приятнее и создается впечатление некой элегантной небрежности. По очереди оба мужчины подходили к окну и, повернувшись спиной к даме, украдкой проверяли некоторые секретные пуговицы.

— В гостиной и правда крясиво, — повторила мадам Дэм в приступе административного восторга. — Можно сделать одно усовершенствование, знаешь, Диди: в оконном проеме повесить репсовые занавески, с разноцветными крупными цветами, нарисованными вручную на репсе, а за ними спрятать электрические лампочки и зажигать их вечером, когда занавески задернуты, ну, в общем, как у Эммелины Вентрадур, это очень богемно. Конечно, когда гости. Короче, мы потом это обсудим. Привет вам, — сказала она очередной раз Диди, кокетливо пощипывая ему запястье, уж как его только не поворачивая.

Завершив санитарную обработку зубов при помощи мелодичного щебета и карманной зубочистки, которую ей одолжил муж, она еще раз подправила свои ужасающие ногти «специальным ножичком» Ипполита и после этого почувствовала потребность в беседе непростой и возвышенной, такой, что пристала бы торжественному моменту. Разнося вокруг — себя запах мяты от поглощаемых ментоловых леденцов, она заговорила о книге, весьма недурно написанной и названной «История моей жизни», которую она позаботилась положить на виду на один из круглых вращающихся столиков, именуемых ею «servir-boys». Она открыла это произведение, вышедшее из-под пера королевы Марии Румынской, и зачитала вслух поразившую ее фразу: «Благословенна, трижды благословенна способность, коей Бог одарил меня — способность глубоко чувствовать красоту вещей и наслаждаться ею».

— Правда, прекрясно? Так тонко!

— Да, правда очень тонко.

— Королева есть королева, дорогуша, этим все сказано.

Ее лицо озарилось благодарной улыбкой, поскольку она чувствовала солидарность с королевой Румынии, тем более что скоро должен был приехать господин заместитель, знаменитость, который уж наверняка на приеме у королевы, и получается, что она тоже косвенно знакома и связана с нашей дорогой королевой. Короче, она чувствовала себя сегодня причастной к высшему опчеству. А потом они обсудили фотографию, мадам Дэм видела ее в иллюстрированном еженедельнике, изображавшую другую королеву, которая во время официальной церемонии не побоялась наполовину вынуть ногу из туфельки, чтобы нога отдохнула. Ну совершенно как обычная женщина! Ох, это невыносимо прекрясно!