Альбер Коэн - Любовь властелина

— Ариадна разбита в пух и прах! — заключил он.

Он вдруг почувствовал себя очень усталым, положил голову на руки, закрыл глаза и внезапно уснул, ведь он был старик. Почти сразу он проснулся, перечитал свое объявление и понял, что от него не будет никакого толку. Кто способен состязаться с самой прекрасной из христианок, девственницей, которая подобна полной луне над спящим морем в тихую летнюю ночь и которая при этом наверняка знает наизусть множество стихотворений? Решение нашлось: нужно сделать из этой христианской барышни иудейку! Ну что же, он возьмет это на себя! Он растрогает ее своими словами, он откроет ей тайны Заповедей, величие пророков, несчастья избранного народа и прежде всего объяснит ей, что Бог Един, и она искренне обратится в правильную веру!

«Послушай, Соль, я подумал и я совершенно с тобой согласен! Раз уж такова твоя судьба, женись на этой барышне! Твое счастье превыше всего, и вообще, может быть, сие воля Божья. Кто знает, кто может знать? И вообще, наш царь Соломон ведь женился-таки на девушках не из нашего народа? Так что я согласен, и, если хочешь, в качестве твоего духовного отца, как ты назвал меня в своем замечательном письме, я все время ношу его с собой, ты знаешь, в бумажнике, да, если ты хочешь, я пойду-таки поговорю с родственниками, объявлю им о моем согласии и позволении, в смысле в качестве твоего духовного отца, и потом отправлюсь просить ее руки от твоего имени, как подобает, и потом нужно будет кое-что обсудить. Я оденусь соответствующим образом, белые перчатки, букет, все как надо. И если ты позволишь, во время помолвки я немного с ней поговорю, я ее попробую урезонить. И кто знает, понимаешь ли, может с Божьей помощью получится благое дело».

Кто знает, может быть, она его попросит научить ее ивриту? Он опустил голову и улыбнулся про себя, представляя чудесные уроки и набожные беседы. Каждый день двухчасовой урок: час язык, час чтение и толкование Библии, особенно подробно останавливаясь на святых Заповедях, все ей по ходу объясняя. Она сидит рядом с ним, слушает затаив дыхание, а он рассказывает вдохновенно и красноречиво. Как она с таким прекрасным, милым лицом и не обратится в истинную веру? И тогда — свадьба в синагоге, жених и невеста накрыты хупой, специальным брачным балдахином, она так нежна и заалелась от робости! Ему наверняка позволят провести церемонию вместо раввина. В мечтах он уже пил из ритуального кубка, затем давал попить Солю и стыдливой прелестнице, затем произносил благословение на иврите. Вполголоса он повторил его:

— Да будет эта пара, соединенная самыми чистыми чувствами, наслаждаться, как Адам и Ева в Эдеме. О, Господи, да услышат на улицах Иерусалима голос радости, голос невесты и жениха, выходящих с пира. Благословен будь, Господи, несущий радость и дарящий благо брачующимся!

Он достал платок, чтобы утереть слезы счастья, высморкался и улыбнулся. После благословения он еще раз отопьет вина из кубка, затем даст отпить Солю и прелестной невесте в кружевах, потом он прольет вино и разобьет бокал в память о потерянном Иерусалиме. Затем он проводит их до поезда, увозящего новобрачных в свадебное путешествие, снова благословит их, обнимет и поцелует на прощание. Да, он со всем уважением обнимет и молодую даму, ставшую теперь его племянницей.

Выйдя из вокзального буфета, он, ссутулившись, засеменил вдоль улицы Шанпуле, но его при этом окрыляли приятные мысли. «Поцелуй в обе щеки, вот. Спасибо за все, милый дядюшка, — скажет она ему. Храни вас Бог, дитя мое, и будьте осторожны, не делайте глупостей, вы знаете, что начиная с третьего месяца вам уже нельзя прыгать и скакать. И девять месяцев спустя после свадебной церемонии появится первый малыш, а за ним второй и третий. Два мальчика и девочка. Второго, может, назовут Салтиель, если мать не будет против. Ну, посмотрим. Надо положиться на волю Божью.

Господь, как Ты велик! Бог Авраама, Исаака и Иакова! Сегодня вечером он пойдет в синагогу, чтобы приветствовать наступление шаббата, чтобы петь хвалу Господу вместе с братьями своими и целовать священную Книгу Закона! Какое счастье и какая честь принадлежать к Богом избранному народу! Как же ему повезло!» В порыве энтузиазма он три раза очень сильно топнул ногой, не обращая внимания на любопытные и насмешливые взгляды.

Не обращая внимания на любопытные и насмешливые взгляды, он шел своей дорогой, непобедимый и поющий славу Всевышнему, непобедимый и поющий, что Всевышний есть сила его и спасение его, да, и сила его и спасение, поющий от всего сердца, притопывающий ногой от всей души, иногда приподнимающий шляпу, приветствуя тех прохожих, которые ему нравились, улыбающийся им, потому что Бог велик в его сердце, и снова топающий ногой и поющий славу Всевышнему.