Альбер Коэн - Любовь властелина

Потом она предложила мадам де Сабран попить чего-нибудь, осведомилась о ее предпочтениях, поманила пальцем лакея, заказала китайский чай для мадам и крепкий цейлонский для себя, потребовала горячих тостов, завернутых в салфетку, — все это, даже не взглянув на слугу. Проинформировав его таким образом, что он вышел из низов и существует только для того, чтобы обслуживать жен военных атташе и генеральных консулов, она грациозно обернулась к прелестной генеральше и баронессе. Кратко упомянув сэра Альфреда Такера и виконтессу Лейтон, редкостной душевной красоты даму, она закинула крючок. Какое счастье быть здесь, в Агае, остаться только телом, иметь возможность каждый день играть в теннис, освободиться от этой ужасной светской жизни, такой неинтересной по сути, не правда ли?

— А кстати, не хотите ли вы сыграть с нами партию в теннис? Может быть, завтра. В одиннадцать?

Мадам де Сабран согласилась, но сдержанно, с кислой улыбкой, сознавая бездну, разделяющую ее и эту консульшу. Отсутствие энтузиазма с ее стороны вдохновило миссис Форбс, она поняла, что загарпунила крупную рыбину, и возбудилась еще больше. Она влюбленно улыбнулась мадам де Сабран, а та встала и сказала, что сейчас вернется. Убежденная в своей социальной значимости, она гордо удалилась.

Когда долговязая жирафа с холодными голубыми глазами вернулась, она издали оценила кругленькую куколку, которая в холле исполняла свой обычный трюк, прыгая и хлопая в ладоши. Проведя рукой вдоль тощего крупа, баронесса убедилась, совершенно как мадам Дэм, что хорошо одернула юбку, затем села и похвалила французский миссис Форбс. Рыжая скромно ответила, что в этом нет никакой ее заслуги, поскольку с раннего детства она разговаривает по-французски с гувернанткой.

Это уточнение вызвало одобрительную улыбку на тонких губах мадам де Сабран. Помолчав, она поинтересовалась, что это за странная пара, которая ни с кем не разговаривает? Кто эти люди, откуда приехали, что делает мужчина? Консьерж сказал ей, как его зовут, но она забыла.

— Солаль? — спросила мадам Форбс, и глаза ее загорелись надеждой.

— Да-да, именно так. Теперь я припоминаю.

— Бежать как от чумы, — сказала мадам Форбс с ласковой улыбкой. — Но вот и наш чай, сначала освежимся, а потом я расскажу вам все по порядку, вы увидите, это нечто. У меня информация из первых рук. Источник — мой кузен Роберт Хаксли, советник в Лиге Наций, близкий друг сэра Джона Чейни, которого вы, конечно, знаете. — (Поскольку мадам де Сабран его не знала, она сделала непроницаемое лицо.) — Боб приехал вчера вечером вместе с моим мужем, он проведет несколько дней с нами, он такой прелестный молодой человек, я вам его с удовольствием представлю. Да, эту парочку нужно обходить за милю.

Он вытер пот со лба. Сегодня утром, в теннисных шортах, такая довольная, готовая к встрече с Форбсами. Во что он ее втравил? Мадам Форбс поставила пустую чашку, воспитанно вздохнула, сказала, что нет напитка, утоляющего жажду так, как чай, устроилась поудобнее на диванчике, довольно улыбнулась и начала свой рассказ, горя убеждением, что делает доброе дело.

— Бежать, как от чумы, дорогая мадам, — повторила она, сгорая от желания сказать «дорогая подруга», но сочла более благоразумным подождать до завтра, до теннисной партии. — Эта пара — не в браке. Не в браке, — повторила она. — Мой кузен мне все объяснил. Эта женщина — жена одного из его коллег по Лиге Наций. Все открылось очень быстро, бедный муж совершил попытку самоубийства в тот же день, когда они сбежали. Как подумаю, что у нее хватило наглости сказать мне, что она жена этого типа — при живом-то муже в Женеве!

— Я удивляюсь, что здесь это терпят, — заметила мадам де Сабран.

— Тем более что они обязаны были записаться под их настоящими именами, ведь надо было предъявлять паспорта. Я поинтересуюсь в справочном бюро отеля. Но это еще не все, я скажу больше. Представьте себе, у этого типа была очень высокая должность в Лиге Наций. Нужно отметить при этом, что он еврей.

— Ой, и не говорите! — воскликнула мадам де Сабран. — Эта порода везде пролезет. Есть даже двое таких на набережной Орсэ. Мы живем в странную эпоху, знаете ли.

— Очень высокая должность, вот в чем дело.

— Мафия, — сказала мадам де Сабран убежденным тоном. — Право слово, лучше Гитлер, чем Блюм. Как минимум канцлер — энергичный и организованный человек, прирожденный руководитель. Да, я слушаю вас дальше, мадам.

— Ну вот, я поинтересовалась у моего кузена Боба Хаксли, которого очень любит сэр Джон. Три или четыре месяца назад этот человек подал в отставку — или, вернее, вынужден был подать, что вполне естественно, поскольку его поведение, как у нас говорится, disgraceful. [20] Постыдно, позорно (англ).