Альбер Коэн - Любовь властелина

— А что сказала она этим голосом, звучавшим как небесная музыка? — спросил Соломон, который больше не затыкал уши.

— Эта хитрунья, настоящая дочь Сатаны, как и все ей подобные, объяснила, что услышала шум самодвижущейся колесницы и соответственно угадала, что прибыл возлюбленный ее души и всяких разных частей ее тела, и тут же сказала своему уроду, что пойдет и приготовит ему гойское пойло, называемое чаем. И вот, притворившись, что идет на кухню, она побежала в сад, куда мы только что зашли! Таково было объяснение, которое я услышал, делая вид, что ничего не слышу, — заключил Михаэль и принялся ковырять зубочисткой в зубах, чтобы подогреть интерес к своему рассказу.

— Давай быстро, рассказывай дальше, во имя всего святого! — потребовал Проглот. — Рассказывай, ибо я чувствую себя как на раскаленной добела решетке!

— Тогда, после нового поцелуя, разряд которого мне трудно было определить в темноте, но который скорей всего был углубленный трехрядный с последующим обвитием, эта прелестница сказала, что постарается ускользнуть из-под надзора своего злосчастного мужа, прилипшего, как смола, и завтра же свяжется со своим ненаглядным посредством переноса слов по воздуху, чтобы они могли наслаждаться друг другом на шелковых простынях. (Соломон вновь заткнул уши.)

— Демоница так и выразилась? — спросил Проглот.

— Нет, она употребила всякие благопристойные и поэтические обороты, но я, чтоб вы знали, прекрасно понял, что у нее на уме. Ах, дорогие кузены, какое благодатное поле деятельности представляют эти европейские дамы для человека, владеющего всем необходимым арсеналом ночного обольщения!

— Хватит общих рассуждений, — закричал Проглот. — Рассказывай по существу, что было дальше!

— Затем она спросила его, кто я такой, он знаком призвал меня и представил как своего сеида [14] В мусульманской традиции советники, потомки Магомета, только они одни могли безнаказанно говорить правду мусульманским государям и даже укорять их за неправедный образ жизни. и соратника.

— Ты сегодня красноречив, — сказал Проглот.

— Это аромат юности развязал мне язык. Будучи таким образом представленным, я опустился на одно колено и поцеловал ей край платья, и она одарила меня чарующей улыбкой. — (Соломон, открывший уши, вздохнул.) — Да, весьма доброжелательной улыбкой, вне сомнения, она впечатлилась шириной моих плеч и вышивками на мундире, поскольку, чтоб вы знали, европейские дамы обожают демонстрацию силы. В общем, двое влюбленных расстались после того, как прелестница произнесла множество возвышенных фраз, поскольку европейские дамы любят говорить всякие благородные и целомудренные слова, чтобы прикрыть ими желания и зуд плоти.

— А ты проницательней, чем я думал, — заметил Проглот.

— Я разбираюсь в этом вопросе, — сказал Михаэль. — Так вот, знайте, что, когда мы вернулись в отель, это пристанище богатства, я ласково упрекнул господина Солаля в излишней терпеливости и призвал к его чести мужчины. Как можно, сказал я ему, такой арахисовый крем, такая сладостная, наделенная всеми четырьмя необходимыми округлостями, и что, Ваше Всемогущество будет ждать до завтра возможности всем этим насладиться? Короче, я предложил ему разрешить мне умыкнуть эту красотку из хорошей семьи, и похищение осуществить без его участия, чтобы самому стяжать славу. Это мое дело, сказал я ему, и я от таких дел молодею. Вняв моим доводам, он согласился, разрешив мне даже взять вас с собой, и вручил письмо к своей даме сердца. Велика милость моего прекрасного господина. Я тогда сразу отправился под окно комнаты, где она делала вид, что слушает своего бычка, а тот ведет с ней серьезные беседы, вместо того чтобы делать с ней то, что обычно происходит между мужчиной и женщиной, например, этот кретин пересказывал ей беседы, которые имел с директорами и министрами, а это ведь совершенно неинтересная тема для молодой женщины, наделенной всеми достоинствами и нуждающейся в поддержке. Сквозь щелку в ставне я видел, как она кусает губы, подавляя зевоту, а потом возвращает на лицо свою обычную застывшую улыбку, пока рогоносец с восторгом рассказывал ей о всяких знаменитостях. Но внезапно он прервался, похоже было, что он сообщил ей о своих проблемах с кишками и нужде отправиться в отхожее место, а эту нужду, как известно, следует всегда скрывать, ибо ничто так не расхолаживает красавицу. Затем этот бессильный глупец удалился, я постучал в окно, и она открыла, даже не удивившись, что видит меня, поскольку я был ей представлен ее возлюбленным. Встав на одно колено, я передал ей письмо, наделяющее меня полномочиями и поручающее мне отвезти ее этой ночью в место, называется оно Донон, где танцы и чудесное фруктовое мороженое, ведь танцы — отличная подготовка к основному занятию.