Альбер Коэн - Любовь властелина

Как ужасно было стоять перед служащим почты, который с неприязненным видом читал письмо, поскольку был стар. Невыносимо было стоять перед ним, как на суде, пока он считал слова и про себя осуждал ее. Ну, что делать, тем хуже. Она выпрямилась. Запутавшись в спущенном чулке, она упала вперед, встала, проверила, все ли зубы на месте. Вроде ничего не сломано. Господи, спасибо тебе! Закрыв глаза, чтобы никто ее не увидел, она приподняла юбку и прицепила чулок на место, а затем побежала к окошечку кассы и одарила чарующей улыбкой угреватый нос гадкого старика, чтобы вымолить снисхождение.

Заплатив, краснея от смущения, она тут же бегом умчалась с почты, с искаженным от стыда лицом перепрыгивая через ступеньку, заскочила в булочную напротив почты, вышла оттуда с пачкой печенья, остановила такси, назвала адрес. В машине она открыла пачку, сообщила печенью, что оно сейчас будет съедено. Раз уж случилась такая беда, нужно как-то использовать время. За эти одиннадцать дней она успеет подготовиться и сделаться неповторимо элегантной, тем более что в своей телеграмме он написал «элегантна», а не «очень элегантна». Значит, нужно пересмотреть все свои платья, избавиться от неудачных и заказать два или три у этого нового кутюрье, которого все так хвалят. Так и время быстрей пройдет. Двадцать пятого августа, доверительно сообщила она первому печенью.

На кухне Мариэтта, машинально приглаживая завиток на лбу, читала «Чистую и опозоренную», [11] Сентиментальный роман Шарля Мерувеля. этот роман дала ей соседская служанка, длинная, тощая, как сушеный кузнечик, чопорная астматичка. Дойдя до достойного ответа главной героини, бедной, но гордой, она перевернула страницу с такой страстью, что опрокинула на пол чашечку с кофе. Посуда бьется к счастью, сказала она спокойным тоном, дабы доказать всему миру, что она независимая женщина, не расположенная волноваться по таким пустякам.

Вооружившись маленькой метелкой и совком, она собрала осколки, выбросила их в мусорное ведро, объявила, что лучше уж такое, чем ногу сломать, вновь уселась и продолжила чтение. Она дошла до момента полного разоблачения гнусного маркиза, когда услышала, что кто-то скребется во входную дверь. Она закрыла книгу, зарыла ее в рабочую корзинку под начатое вязание. Вот, скрытница примчалась, вот увидите, что я сейчас ей скажу, ей жизнь раем не покажется, прошептала она, вооружившись оправдательной метелкой.

— О, вы уже здесь, мадам Ариадна, а я вас и не услышала. В тереграмме не было дурных вестей, я надеюсь.

— Нет, дурных вестей не было. — (Молчание.) — Мне сообщили, что через несколько дней мне нанесут визит.

— Ах, ну ладно-ладно, тем лучше, потому что я подумала, что это может быть какая-то неприятная оказия, из-за которой вернется месье Адриан, и что вас это огорчило, поскольку вы уехали страшно быстро. А визит нанесет дама?

— Нет.

— Тогда, может быть, месье?

— Это друг месье. И мой, собственно говоря, тоже.

— Ах, ну да, конечно, — продолжала Мариэтта, не переставая при этом тщательно подметать. — Жаль, что месье Адриан в отъезде, он тоже с удовольствием повидал бы своего друга. Ну, вы его примете вместо месье и сами развеетесь. Друг вашего мужа — всегда приятно, очень даже мило. Да и видно, что вы довольны.

— Да, в общем-то. Я его давно не видела и буду рада с ним повидаться, даже очень рада, должна сказать. Мне он очень симпатичен.

— Ну конечно, в жизни нужна симпатия. Природа требует. Симпатия составляет прелесть жизни. И вообще, у вас будет чем заняться, все лучше, чем в постели лежать и думки думать. Жаль, что месье Адриан в отъезде. Ну, я все подготовлю как нельзя лучше, вы увидите.

— Спасибо, Мариэтта. Я бы хотела, чтобы все было безупречно. А кстати, на обратной дороге я зашла к Женте. Его рабочие побелят потолки и покрасят деревянные панели.

— Везде?

— Нет, только в коридоре и в моей маленькой гостиной.

— То есть самое главное. Но скажите, мадам Ариадна, может быть, побелить еще в вашей комнате, это бы не помешало, вам не кажется? Эти красильщики мне весь пол испачкают. Я буду начеку, чтобы, как только они уйдут, приняться за уборку и навести безупречную чистоту. А этот месье хорош собой?

— Почему вы об этом спрашиваете?

— Да так просто, хочется знать, я и без того рада его видеть, все какое-то разнообразие, было бы еще лучше, если бы он был красив, мне это нравится.

— Он очень даже ничего, — улыбнулась Ариадна. — И в первую очередь он образован и воспитан. Мне приятно болтать с ним.