Альбер Коэн - Любовь властелина

Глупая святая молитва, волшебная песня, радость бедных смертных человеков, вековечный дуэт, бессмертный дуэт, благодаря которому человечество плодится и размножается. Она вновь и вновь говорила, что любит, и спрашивала его, заранее зная его чудодейственный ответ, все спрашивала, любит ли он ее. Он повторял ей вновь и вновь, что любит, и спрашивал ее, зная заранее чудодейственный ответ, все спрашивал, любит ли она его. Такова любовь в самом начале. Такая однообразная для других, но для них самих такая интересная.

Неутомимые исполнители дуэта, они сообщали друг другу, что любят, и эти простые слова приводили их в восторг. Сплетаясь в объятиях, они улыбались или даже почти смеялись от счастья, целовались и вновь разъединялись, чтобы сообщить друг другу чудесную новость, подтверждая ее тотчас же новой неустанной работой языков и губ в неистовом поиске друг друга. Соединение губ и языков — вот язык юности.

О, начало любви, о, первые поцелуи, о, пучина, в которую несутся их судьбы, о, их первые поцелуи на софе, помнившей многие поколения суровых пуритан, о, грехи, отпечатанные на их губах, о, глаза Ариадны, возведенные к небу глаза мученицы, прикрытые глаза послушницы, о ее неумелый язык, ставший вдруг таким проворным. Она отталкивала его, чтобы увидеть его лицо, и его рот был еще открыт после поцелуя, чтобы увидеть его и узнать, чтобы еще раз увидеть этого незнакомца, мужчину всей ее жизни. Твоя жена, я твоя жена, tvaya gena, бормотала она, и если он делал вид, что отстраняется, она вцеплялась в него. Не покидай меня, бормотала она, и они пили за жизнь, за их жизни, которые теперь перемешались в одну.

О, начало любви, о, поцелуи, о, радость женщины в губах мужчины, о, соки юности, внезапные передышки, когда они с восторгом рассматривают друг друга, узнают друг друга, бурно расцеловывают друг друга по-братски в щеки, в лоб, целуют друг другу руки. Скажите, ведь это и есть Бог, правда? — спрашивала она, растерянно улыбаясь. Скажите, вы любите меня? Скажите, одну меня, ведь так? Никого другого, правда? — спрашивала она, и специально говорила это нежным серебристым голоском, чтобы ему нравиться, чтобы он любил еще больше, и целовала руки незнакомца, касалась его плеч, отталкивала его, чтобы потом обласкать с божественной гримаской.

О, начало любви, ночь первых поцелуев. Она хотела высвободиться, пойти наверх, взять подарки и принести ему, но как его оставить, как оставить эти глаза, эти темные губы? Он прижал ее к себе, сжал крепко-крепко, ей стало больно и так хорошо от этой боли, что она в который раз сказала ему: она его жена. Твоя, твоя собственная жена, говорила она, великолепная безумица, а на улице соловей заходился в дурацком исступлении. Слезы блестели на ее щеках, ибо ее потрясла мысль, что она его жена, и он целовал ее мокрые щеки. Нет, в губы, говорила она, дай, говорила она, их губы неистово сливались, и снова она отодвигалась, чтобы обожать его на расстоянии. Мой архангел, моя смертельная прелесть, говорила она, не зная, что говорит, с мелодраматической улыбкой дурного вкуса. Архангел и смертельная прелесть — сколько хочешь, думал он, но я не могу забыть, что все эти архангелы и прелести лишь потому, что тридцать два зуба. Но я обожаю ее, думал он вслед за этим, и хвала моим тридцати двум зубам.

О, начало любви, о, юные поцелуи, о, любовные мольбы, бессмысленные и монотонные. Скажи, что любишь меня, просил он, и, чтоб добраться до ее губ, он опирался на нее, на ее бедро, и она тотчас же сдвигала колени, инстинктивно закрываясь перед мужчиной. Скажи, что любишь меня, повторял он, сосредоточившись на важной просьбе. Да, да, отвечала она, я не могу сказать тебе ничего, кроме этого злосчастного «да», да, я люблю тебя так, как и не надеялась полюбить, говорила она, задыхаясь между двумя поцелуями, и он дышал ее дыханием. Да, любимый, я любила тебя прежде, люблю сейчас и буду любить всегда, и всегда станет сейчас, хрипло говорила она, безрассудная и опасная от любви.

О, начало любви, когда двое незнакомцев внезапно познают друг друга, о, трудолюбивые губы, о, отважные языки, ненасытные языки, ищущие и переплетающиеся языки, о, их великая битва, слияние в нежной ненависти, священный труд мужчины и женщины, о, соки рта, рты, насыщающиеся друг другом, пища юности, языки, слившиеся в невозможном желании, взгляды, восторги, живые улыбки двух смертных, невнятное бормотание, детский щебет и детские поцелуи, невинные поцелуи в уголки губ, снова и снова, и вдруг дикая охота, гонка с преследованием, соки обмениваются на соки, возьми, дай, дай еще, слезы счастья, тотчас осушаемые губами, требования любви, повторение признаний, чудесное однообразие.