В 23.20 — Сыграл учебную. Показалось, ползем. Старпом, не дослушав доклада, — спокойно резюмировал — играй тревогу. Командир похвалил за бдительность — лучше ошибка, чем наоборот, но по взгляду Вересова понял, что ошибся. По таким взглядам быстро понимаешь полноту власти вахтенного офицера, ценность правильно принятого решения.
09.00 — «В связи с большим снегопадом мобилизовать всю имеющуюся технику и рабочие коллективы на очистку от снега проездов, территорий, кровли. Выход транспорта, за исключением «скорой помощи», машин для развозки хлеба, пассажирских автобусов, запрещен до особого разрешения. Занятия в школе для учащихся 1–5 классов отменяются».
Это сообщение по радио. На берегу тоже не все так спокойно и тихо, как казалось. Снег, ветер — 20–25 м/сек. Но чувствуется, что тайфун идет на спад.
14.00 — Сравнительно тихо, ветер 5–6 м/сек. Появилось солнце. В его лучах сопки радуют ослепительной белизной и четкой очерченностью линий на фоне неба. А сколько таких тайфунов за год?
Пошли домой; дождь, холодно. Прощальный взгляд на «трех братьев». Теперь они не кажутся настороженными и чуткими, а просто нахохлившимися, уставшими от дождя и пронизывающего холода стариками, желающими счастливого плавания всем честным людям.
Недолго побыли мы на Камчатке, но всем полюбился этот край, и где-то в глубине души каждый надеется вернуться сюда. Тем более корабль уходит в дождь — Камчатка не хочет расставаться, плачет.
Едва прошли скалы, как почувствовали дыхание океана — зыбь, неторопливую, основательную и размеренную.
По команде «корабль к бою и походу изготовить» место лейтенанта Сергеева — главный командный пост, у рукоятей машинного телеграфа. На учебных тревогах у стенки и ходовых испытаниях он уже освоился и лихо отрабатывал командирские команды типа — «левая вперед — 80, правая — 90»!
Последние проверки прошли успешно, и старпом по такому случаю собрал вечером в кают-компании офицеров, поздравил и заверил, что самое большое через месяц корабль пойдет в поход.
Все торопливо разошлись по каютам, погода начала портиться, и нужно было успеть на рейсовые катера в город, к семьям.
И вдруг динамики снова позвали офицеров в салон. Восприняли это спокойно. Знали, что для старшего помощника это было в порядке вещей — провести лишнее совещание. Однако на этот раз собирал командир. Он был как всегда краток:
— Через два часа становимся под погрузку. Командирам боевых частей и служб подготовить заявки на получение всего необходимого. Продовольствие вещевое и шкиперское имущество будем брать — для себя плюс для лодок согласно распоряжению на поход. Грузиться будем круглосуточно. Организуйте работу подчиненных так, чтобы матросы могли поспать хотя бы три часа в сутки. Вы — еще меньше. От заводской стенки отходим через два часа, впрочем, через час пятьдесят шесть минут. Больше не задерживаю!
В сутолоке дел Сергеев успел написать письма родителям и Алене. Предупредил, что писем, возможно, долго не будет. Для него это плохо. Ведь в его положении единственное средство в борьбе за ее величество любовь — письма. В голову лезли мысли о лейтенанте Шмидте и его почтовом романе. Нескромно, но мысли не остановишь…
Сергееву было немного грустно смотреть на других моряков, которых пришли провожать. Он не любил, когда его провожали на поезд или самолет. Но море не железная дорога, тут расстояния и пространства — несоизмеримые. При отходе это чувствуется особенно остро.
И завертелось!
Во время перехода к пирсу Сергеев собрал своих сверхсрочников, вместе подсчитали, разобрались: кто куда едет, где что получает. Как только ошвартовались, моряки, ведомые мичманами, бросились на склады получать провизию, имущество.
Через час машины пошли одна за другой, у борта «Амгуни» образовалась очередь. Грузились одним краном и вручную — по трапу: второй кран переносил торпеды. Мешки, ящики, бочки, коробки, опять мешки. Все это исчезало в трюмах как в прорве. Грузовики отъезжали и отъезжали пустые, а корабль даже не осел. Бездонный он, что ли? Все возбуждены. Мичманы, появляясь время от времени, докладывали, как о мировых рекордах, о получении сверхдефицитных грузов. Сергеев смотрел на них как на героев, но капитан-лейтенант Вересов — помощник командира, приземлял его восторги и четко ставил мичманов на место:
— Почему сурика получил на двести килограммов меньше? Почему фруктовые компоты только двух наименований?
Читать дальше