Джоди Пиколт - Обещание

— Еще бы! — воскликнула Мэлани.

Гас прищурилась.

— Послушай, — сказала она, — Крису тоже досталось. Ему наложили семьдесят швов, он три дня провел в психушке. Он рассказал полиции о том, что произошло, когда находился еще в шоковом состоянии. Зачем ему лгать?

Мэлани рассмеялась ей в лицо.

— Ты сама себя слышишь, Гас? Зачем ему лгать?

— Ты просто не хочешь поверить в то, что твоя дочь была склонна к самоубийству, а ты этого не заметила, — выпалила Гас в ответ. — Нет, ведь между вами были доверительные отношения!

Мэлани покачала головой.

— В отличие от тебя? Ты можешь смириться с тем, что являешься матерью парня, склонного к самоубийству. Но не можешь принять то, что ты — мать убийцы.

Гас было что возразить, возмущенные реплики так и кипели в ней, обжигая гортань. Понимая, что они сейчас сожгут ее заживо, она бросилась мимо Мэлани, прочь из кухни. Гас мчалась домой, хватая ртом холодный воздух и пытаясь отогнать мысль о том, что Мэлани воспримет ее бегство как капитуляцию.

— Я чувствую себя ужасно глупо! — воскликнул Крис, сидя в коляске.

Колени его почти касались подбородка, но только таким способом врачи позволили ему покинуть больничные пенаты. В этом нелепом приспособлении для инвалидов, на котором на прикрепленном клочке бумажки значилась фамилия психиатра, отныне Крис дважды в неделю посещал больницу.

— Так положено, — сказала мама, как будто ему не все равно, и вошла в лифт вместе с санитаром, толкавшим коляску. — Кроме того, через пять минут мы будем на улице.

— Пять минут — это слишком долго, — пожаловался Крис, и мама положила руку ему на голову.

— Похоже, — сказала она, — тебе становится лучше.

Мама начала рассказывать о том, что приготовит на ужин и кто ему звонил. Как Крис думает, в этом году выпадет снег до Дня благодарения? Он стиснул зубы, пытаясь абстрагироваться от ее болтовни. На самом деле ему хотелось крикнуть: «Перестань делать вид, что ничего не произошло! Потому что кое-что случилось, и уже ничего не будет как прежде». Но вместо этого Крис поднял глаза, когда мать коснулась его лица, и выдавил из себя улыбку.

Гас обняла сына за талию, когда санитар «выгрузил» его в вестибюле из коляски.

— Спасибо, — поблагодарила она санитара, и они направились к раздвижным дверям.

Воздух на улице был упоителен. Он вползал в легкие быстрее и мощнее, чем больничный.

— Я подгоню машину, — сказала мама.

Крис стоял, привалившись к кирпичной стене здания. По ту сторону шоссе виднелись серые верхушки холмов, и на минуту он прикрыл глаза, вспоминая их.

От звука собственного имени он моргнул. Прекрасный вид загораживала детектив Маррон.

— Крис, — повторила она. — Не согласишься ли проехать со мной в участок?

Его не арестовали, но родители, тем не менее, были против того, чтобы он ехал в участок.

— Я просто расскажу ей правду, — уверял Крис, но мать едва не лишилась чувств, а отец поспешил нанять адвоката, который бы встретился с ними в участке.

Детектив Маррон заметила, что в семнадцать лет Крис с юридической точки зрения волен сам принимать решения, и он был благодарен ей за эти слова. Он последовал за ней по узкому коридору полицейского участка в небольшой конференц-зал, где на столе стоял магнитофон.

Она зачитала ему его права, которые он уже знал из курса права, и включила магнитофон на запись.

— Крис, — начала она, — я бы хотела, чтобы ты как можно подробнее описал события вечера седьмого ноября.

Крис сложил руки на столе и откашлялся.

— В школе мы договорились с Эмили, что я заеду за ней в половине восьмого.

— У тебя есть собственная машина?

— Да. Она стояла там, когда приехала полиция. Зеленый джип.

Детектив Маррон кивнула.

— Продолжай.

— Мы принесли с собой выпить…

— Выпить?

— Спиртное.

— Мы?

— Я принес.

— Зачем?

Крис заерзал на стуле. Может, не стоило отвечать на все эти вопросы? Как будто почувствовав, что слишком давит на собеседника, детектив Маррон задала другой вопрос.

— Ты тогда уже знал, что Эмили хочет себя убить?

— Да, — ответил Крис. — У нее был план.

— Расскажи мне о нем, — потребовала детектив Маррон. — Вы собирались умереть, как Ромео и Джульетта?

— Нет, — ответил Крис. — Умереть хотела только Эмили.

— Хотела покончить с собой?

— Да.

— А потом?

— Потом, — сказал Крис, — я собирался покончить жизнь самоубийством.

— В котором часу ты за ней заехал?

— В половине восьмого, — ответил он, — я же уже говорил.