Гас несколько секунд пристально смотрела на сына.
— На твоей, — наконец произнесла она. — Но Майкл все-таки решился быть свидетелем со стороны защиты, а это очень хорошая новость!
— Он сам тебе об этом сказал? — спросил Крис уже более оптимистично.
— Сегодня, — ответила она.
При этих словах Крис с сомнением прищурился.
— Когда это?
— Я встречалась с ним сегодня утром, до того как поехать пообедать с Кейт, — призналась Гас, вздернув подбородок. — Мы обедаем с ним по субботам, когда оба приезжаем тебя навестить.
Спина Криса напряглась, когда он осознал, почему мама сегодня опоздала на свидание, и отвернулся, чувствуя в теле легкость и, как ни странно, ревность.
— О чем вы говорили? — негромко спросил он.
— Не знаю, — ответила Гас. — О тебе. О наших семьях. Мы просто… беседовали. — Она почувствовала, как в груди сердце размером с кулак забилось чуть сильнее. — Ничего такого, — ощетинилась она, прежде чем опомнилась: ей не в чем оправдываться.
Крис так долго изучал изрезанную поверхность стола, что даже ушел сидевший рядом с ним заключенный. Гас не сводила глаз с сына.
— Ты точно хочешь мне что-то сказать, — произнесла она.
Крис повернулся с нарочито равнодушным лицом.
— Можешь попросить, чтобы пришел отец? — спросил он.
— Похоже, если я буду работать с тобой, то раньше времени постарею и потолстею, — сказала Селена, открывая рот, чтобы откусить от жирной пиццы.
Джордан с удивлением взглянул на помощницу.
— Разве я похож на рабовладельца?
— Нет, но твоя привычка есть пиццу — ужасна. Ты когда-нибудь слышал, что существуют еще салаты?
— Конечно, — улыбнулся Джордан. — Такая травка, которую изобрели для стеклянных ширм на прилавках. — Он отодвинул кусок пиццы с пепперони. — Для Томаса, — объяснил он.
Селена бросила взгляд на закрытую дверь спальни.
— Да? Его не разорвало от круассанов?
— Нет. Если честно, в Париже он немного похудел, сказал, что еда была для него слишком жирная. — Джордан кивнул на пиццу в промасленной коробке. — Но если он вернулся назад из-за американского фастфуда — я не против.
— Он бы все равно вернулся, — заверила его Селена. — Он оставил дома свою игровую приставку «Нинтендо».
Джордан засмеялся.
— Ты так добра к моему эго, — сказал он.
— Как будто ты не сам начал, — холодно ответила она. — Ты платишь мне за расследование, а не за подхалимаж.
— М-да, — согласился Джордан. — И что ты сделала за последнее время, чтобы отработать свои денежки?
Селена, закончив беседовать с ближайшим окружением обвиняемого, сейчас прорабатывала свидетелей со стороны обвинения, чтобы Джордан знал, к чему ему готовиться.
— На самом деле я не ожидаю никаких сюрпризов от патологоанатома или детективов, — сказала она. — И девочка, которую они вызовут в качестве свидетеля, подружка Эмили, будет явно напугана и мало чем сможет помочь Делани. Единственный непредсказуемый свидетель — Мэлани Голд, к которой я не могу даже подступиться, чтобы побеседовать.
— Может быть, нам повезет, — предположил Джордан. — Может, за предстоящие несколько месяцев она сломается, ее увезут в психушку и Пакетт признает ее неспособной давать показания.
Селена закатила глаза.
— Я бы не стала уповать на удачу, — произнесла она.
— Я тоже, — согласился Джордан. — Но чудеса случаются.
Селена кивнула и положила ноги на кофейный столик рядом с ногами Джордана.
— В одних чулках, — рассеянно заметила она, сжимая большие пальцы ног. — Когда я была маленькая, то думала, что так легче подкрадываться.
— Неудивительно, что ты стала частным детективом.
Она толкнула его ногой.
— А ты почему? — спросила она.
— Стал частным детективом? — ухмыльнулся он в ответ.
— Ты понимаешь, о чем я.
— Я поступил на юридический по той же причине, по которой туда поступают все остальные: понятия не имел, чем заняться в жизни, а родители готовы были платить.
Селена засмеялась.
— Нет, я могу себе представить, почему ты стал юристом, — тебе платили за то, чтобы люди слушали твои возражения. Я хочу знать, почему ты переметнулся на другую сторону?
— Ты имеешь в виду генеральную прокуратуру? — Джордан пожал плечами. — Перестали платить.
Селена обвела взглядом уже порядком обветшалый дом. Джордан любил земные блага, но никогда бы не стал выставлять это напоказ.
— Правду! — настаивала она.
Он скосил на нее глаза.
— Ты же знаешь, как я отношусь к правде, — негромко произнес он.
Читать дальше