Сергей Волков - Дети пустоты

Джип уезжает. Губастый поднимает баллон с красной краской и пишет поверх нашей последней надписи каллиграфическим почерком: «Все депутаты — казлы!»

Тёха злится. Тёха нами недоволен. Пока мы бродили по Красноярску в надежде заработать на кандидате Петре Халле, он подрядился разгрузить вагон с морожеными курами. В итоге у Тёхи в кармане полторы штуки. А у нас — ноль целых хрен десятых.

— Лохи! — рычит наш бригадир.

Топчемся перед ним, опустив головы. Тёха прав — мы лохи.

— Может, скачкануть по-бырому? — предлагает Сапог.

— Поздняк метаться, — отрицательно качает головой Тёха. — Электричка до Канска через час. Потом Тайшет, Нижнеудинск, Тулун, Зима… В общем, я прикинул — бабок до Иркутска должно хватить.

— А потом? — спрашивает Губастый.

— Потом — голяк. Пахать будем. Все, понял?

Губастый молча кивает. Когда Тёха в таком настроении, его лучше не злить.

Идем на вокзал. У меня к вечеру разболелась голова, опять все кружится и качается. Очень хочется лечь, прямо на пол, и уснуть…

Дед шмыгает носом и задумчиво глядит на матюгальник, лежащий на полу. Мы пьем чай и молчим. За стеной сердито гремит посудой дедова дочка Светлана. Вагонный титан, невесть какой судьбой занесенный в дедову халупу, тихонько урчит, будто большой никелированный кот. Часы над дверью показывают половину одиннадцатого.

В дедовом хозяйстве неожиданных вещей вроде титана и мегафона-матюгальника — множество. Дрова из сарая здесь возят по деревянным мосткам в тележке из супермаркета, под окном, выходящим в палисадник, стоят две крашенные серебрянкой урны, сейчас покрытые снежными шапками, а летом, вероятно, исполняющие роль цветочниц. На задах, в огороде, вместо привычной дощатой будки сортира из снега торчит пластиковая кабинка биотуалета. Видимо, в целях маскировки и конспирации кабинка вымахана коричневой половой краской. То ли эта самая краска была плохой, то ли она плохо легла на пластик, но кабинка в итоге получилась камуфлированной. Правда, я не знаю, на какой планете нужен такой вот, коричнево-голубой, камуфляж.

— Ума не приложу, к чему его присобачить? — говорит наконец дед, с кряхтением поднимается и ногой в старом валенке запихивает матюгальник под лавку.

Потом он поворачивается к нам и внимательно смотрит на Тёху. Тёха старательно отводит глаза. Часы тикают. Время идет. В животах у нас булькает жиденький титанный чай.

— Ну? — спрашивает дед. Слова он произносит скрипуче, как робот. — Беретесь?

Губастый, лазерной Елизаветиной указкой дразнивший рыжего кота, начинает вертеть головой, переводя взгляд с меня на Тёху и обратно. Я уже знаю, что ответит Тёха, и чувствую, как все холодеет внутри.

— Ну! — солидно кивает головой Тёха. — Только… Половину денег — вперед.

— Тыщу дам, — радостно скрипит дед. — Театер смотреть будете?

— Какой театр? — Тёха растерянно моргает.

Я его понимаю — ни о каком театре речи до этого не велось.

— Театр боевых действий, видимо, — хихикает Губастый.

Ему хорошо — он умный и все микитит с полуслова…

Объявление попалось нам на глаза случайно. На иркутском вокзале нас сразу выцепили и погнали косари. Пошарившись по окрестным улочкам, мы остановились у синего павильона, над которым желтела вывеска «Пивная „У фонтана“». Никакого фонтана, правда, в округе не наблюдалось — серый снег, голые деревья, облезлые стены домов.

На пиво денег у нас, конечно, не было, но пиво нас и не интересовало. Три бутера с жареной салакой, завтрак и обед сразу для бедных странников, — вот что мы искали в «Фонтане». Оказалось, что здесь бутеры дешевые и вполне съедобные. Неплохая, в общем, добавка к бесплатному супу и второму, съеденным нами еще в Нижнеудинске, в благотворительной столовке.

На крыльце пивнухи, пока Сапог закуривал, Губастый возился с петардами. Он нашел в Канске упаковку в мусорном баке и таскал ее с собой в кармане. Тут-то его взгляд и упал на вырванный из тетрадки листочек в клеточку, косо приклеенный к стене: «Требуются молодые, физически крепкие мужчины. Оплата по договоренности». И адрес. Просто адрес, без телефона.

— Грузчики, наверное? — предположил Сапог.

— Или строители, — добавил я.

— Надо сходить, — подытожил Тёха и оторвал листок от стены. — Мужчины там или женщины — по хрену. Нам бабки нужны.

Бабки и вправду нужны. Остро. Жратвы нет, билеты купить не на что. До Хабаровска еще несколько тысяч километров. Пешком их не пройдешь. Мы попробовали было скачкануть в Тайшете, но нарвались на местных и еле унесли ноги. Сибирь — это вам не европейская Россия, тут народ суровый и особо не разбирается. Дернулся — получи по чавке и не отсвечивай.