Виталий Павлов - Герцеговина Флор

— Нельзя туда, там много их! — сказала танцовщица, поняв, что Сатера ищет способ, как попасть в комнату, где была Василиса.

Потом поняла: спорить бесполезно. Нажала на один из камней в стене, пружина сработала, и стена бесшумно поехала вперед. Слуги, что боролись с Василисой, даже и не заметили, что в сцене появились новые участники. Напрасно, надо сказать. Одному это стоило пропущенного удара головой прямо в переносицу. Во- первых, больно, во-вторых, противно, в-третьих, еще и не видишь ничего — слезы из глаз брызжут так, будто в каждом из них по целой очищенной луковице оказалось. Второму тоже не сладко пришлось, хоть он и стал ногами приемы карате показывать да визжать. При очередном таком па Сатера его за пятку поймал, на себя потянул да сам правой ногой в знаменитых ботинках дрыгнул. Целил в то место, где у мужчин брюки застегиваются. Целил и попал. Тут уж соперник доктора завизжал, так завизжал. По-настоящему. Доктор же пойманную ногу выпускать не собирался. Он ее еще раз к себе подтянул и голеностоп на все сто восемьдесят градусов прокрутил. В суставе захрустело, и доктор «скорой помощи», если бы он здесь оказался по вызову, наверняка бы поставил диагноз: «Болевой шок».

Тем временем Василиса в себя пришла и бросилась на путешественника. Поцеловались, обнялись, да так тепло, что жаром этим танцовщицу несчастную обдало.

- Ну, хватит вам тут, не на побережье! Идти надо, бежать!

Рванулись все трое к потайному ходу, но не тут-то было.

- Эх, я же забыла, что он только с той стороны открывается! Подложить надо было что-то под колесики!

Однако поздно сокрушаться. Надо думать, что дальше? делать, как выбираться, как Ивана вызволять…

Конечно, доктор Сатера и на этот раз нашел выход! Через несколько минут двое слуг катили жертву для обряда, накрытую расшитым одеялом. Роль жертвы исполнял один из слуг, которому уже было все равно, куда его везут, а роль слуг исполняли доктор и Василиса. Танцовщица шла впереди, указывая путь.

Еще немного, уже совсем близко! — сказала она после очередного поворота, но тут произошло непредвиденное. Из одной из многочисленных дверей помнился небольшой вооруженный отряд.

- Наконец-то! — сказал предводитель отряда. — Где вы ходите, хозяин ждет! — и встал во главе процессии.

Сатера, Василиса и танцовщица только и успели что переглянуться.

— Ступай, ты здесь больше не нужна, — предводитель сделал властный жест, и девушке ничего не осталось, как повернуть в другую сторону.

В уголках ее юных глаз заблестели слезинки. Девушка не знала, увидит ли когда-нибудь еще знаменитого доктора Сатеру, пусть даже вместе с этой женщиной. Ее плечи до сих пор ощущали тепло его крепких рук. Эти минуты, полные романтики и приключений, так быстро пролетели! Однако даже мы не знаем, что же ждет наших героев впереди, а поэтому последуем за ними!

Процессия остановилась у грузового лифта. Стояли в полной тишине, опустив очи долу. Только иногда Сатера и Василиса переглядывались за спинами воинов. Так же молча вошли в лифт. Нет, это по размерам он выглядел как грузовой, а его внутренняя отделка сгодилась бы и для дома американского миллионера. Дубовая обшивка, перламутровые кнопки, золотые цифры этажей. Предводитель нажал самую нижнюю кнопку, и кабина, слегка подрагивая, пошла вниз.

Сводчатый мрачный зал, куда попали наши герои в сопровождении стражников, напоминал закопченную пещеру. Все пространство освещалось только факелами. Их было много, но недостаточно, чтобы вновь попавший сюда сразу смог рассмотреть все детали. Только через несколько минут Сатера смог понять что к чему. В нише, вырубленной прямо в скале, стоял трон. Да-да, не стул, не кресло, а именно трон. Высокая резная спинка из темного дерева и подлокотники в виде змеиных голов. На нем восседал выпускник Московского университета, факультета естественных наук по фамилии Бессмертнов. Вокруг трона стояли бояре, натурально в высоких меховых шапках и расшитых шубах. Вдоль стен, на расстоянии примерно десяти саженей друг от друга, располагались воины с алебардам и, в галереях — тоже воины, но вооруженные пиками и саблями. Каждый на своем месте, соблюдая какие-то неведомые законы.

Кроме факелов свет, а главное жар, давал огромный костер. Прямо напротив Сатеры располагалось нечто вроде языческого алтаря. Сатера видел такие сооружении в глубинке, там, где все еще живут полудикие племена. Итак, алтарь — гранитный стол, вырубленный из той же скалы, из которой была вырублена и пещера, а над столом завис, растопырив когтистые лапы, тот, кого в сказках обычно называют Змеем Горынычем. Он гоже выглядел вырубленным из куска скалы. Но работа, надо признать, была прекрасной. Каждая чешуйка его грузного тела, каждый коготь его мощных лап был выполнен искуснейшим резчиком. А шея! А Голова, а ноздри, а глаза! Доктор успел подумать, что неплохо было бы увидеть первоисточник, но именно в «тот момент сердце его стукнуло и замерло. Тут же изнутри образовалась какая-то пустота, которая откликнулась привкусом железа во рту. Сатера даже покачнулся, но сердце застучало вновь, а с этими ударами пришла способность соображать. Необходимо было понять, что же случилось? Что заставило сердце доктора биться с перебоями? И он понял — глаза! Глаза Змея Горыныча дрогнули! Дрогнули и открылись. Да-да, это были глаза живого существа. Сомнений быть не могло. Дракон не был вырезан из камня, это была живая тварь. Вернее полуживая.