Виталий Павлов - Герцеговина Флор

Поговорив таким образом минут десять, он отключил все телефоны и повернулся к стоящим за его спиной:

- Ну?

- Крыловские…

— Понятно. Значит, завод они нам не простили…

— Что будем делать?

— Кстати, что с девушкой?

- С ней все в порядке… — ответил один из охранников.

- Включите музыку кто-нибудь! — крикнул Сергей непонятно кому. — Мы все пока еще живы!

Тут же зазвучала медленная музыка.

- Значит, так, больше я об этом не хочу слышать. Никогда. Все формальности беру на себя. Северные и Башмаки нас поддерживают.

Видимо, для тех, кто был в комнате, эта фраза значила многое. Все направились к выходу, только один из присутствующих спросил:

- А как…

- Мне все равно, как, — спокойно сказал Сергей, — и смените пластинку!

Три джипа въехали в дачный поселок. Дома стояли среди леса, отделенные друг от друга большими участками, окруженные высокими заборами. Где-то лаяла собака, из одного из домов доносилась музыка, и пронзительно стрекотали цикады. В будке охраны в луже крови валялись двое мужчин в камуфляже.

- Третий дом… — шепотом сказал мужчина в пятнистой униформе, протянув руку в темноту. — Там вас ждут…

Десять человек с автоматами, в черном камуфляже, в черных вязаных шапочках смотрели в указанном направлении.

- Сколько охраны? — спросил кто-то.

- Во дворе человек десять и в доме минимум столько же.

- Надеюсь, ты понимаешь, если что-то не так, увидишь свои яйца на березе?

- Ребята, я же не враг себе! У четвертого столба. Стук знаете.

Двое, нагруженные четырьмя гранатометами, отделились от группы и короткими перебежками стали двигаться вдоль забора. Ночь выдалась подходящей. Ни луны, ни звезд. Забор был добротный, между каменных столбов стояли плотно пригнанные доски. Двое остановились у четвертого столба, первый постучал по доске условным стуком. Через несколько секунд приглушенный голос спросил:

- Кто?

- Капусту заказывали?

После этого короткого диалога в заборе появилась щель, и тот, что разговаривал, сунул в нее плотный сверток. Последовала короткая пауза, а затем несколько досок разошлись, и из-за забора показалась чья-то голова. Вскоре появилось все остальное, и продажный охранник пулей помчался к лесу. Двое диверсантов проникли за забор. Остальные, увидев это, выдвинулись на свои позиции.

Дом был изящный. Фигурные окна, кованые решетки, флигельки и башенки. Открытая веранда, крытая веранда, искусственный пруд. Все пространство вокруг дома было залито ярким светом, и силуэты охранников с автоматами и помповыми ружьями четко выделялись. Дом был заполнен людьми, их тени четко прорисовывались в освещенных окнах. Несколько охранников с собаками вышли из дома и направились к забору.

Видимо, была смена караула. Этим воспользовались нападавшие. Снайперы уже заняли свои места и распределили цели. Те, что пробрались за забор, достали гранатометы. Светящаяся стрелка подбиралась к двум часам. Кому-то оставалось жить считанные секунды…

Шесть выстрелов прогремели одновременно с разных сторон, и наружного наблюдения практически больше не существовало. Одновременно две ракеты полетели к цели, и спустя несколько секунд, два взрыва последовали один за другим. Застрочили автоматы, кто-то громко застонал, завыли раненые собаки, раздалась стрельба с верхних этажей дома, но два следующих выстрела из гранатометов заглушили робкие попытки защититься. Штурмующие бежали к дому с разных сторон под прикрытием снайперов. Те, в свою очередь, вели беглую стрельбу. Полыхнули три из пяти машин, стоящих на паркинге.

Еще несколько секунд — и все было кончено. Штурмовики добивали тех, кто пытался выбраться из дома, закладывали заряды, чтобы то, что когда-то было красивым домом, стереть с лица земли…

Лора успела принять душ и, ощущая нечеловеческую усталость от пережитого, забралась под одеяло. Больше всего на свете ей хотелось уснуть и проснуться там, в Герцеговине Флор, где ее любимый Цезарь лизнул бы ее в щеку рано утром. События, нахлынувшие на нее бурным потоком с того момента, как она села в антикварный лимузин, внесли в ее душу смятение. Получалось так, что она прожила на этом свете почти двадцать лет и совершенно не знала мира, в котором живет. Там, в Герцеговине Флор, взрывы и стрельба, подлость и предательство казались вымыслом сценаристов, способом заставить смотреть кино. А здесь, в этой жалкой комнатке, сама Герцеговина казалась чьим-то вымыслом, иллюзией, сном. Зачем? Зачем она села в тот сказочный автомобиль, который перевез ее из одной жизни в другую? Где автомобиль сейчас и может ли он повторить путешествие, но только в обратную сторону? Куда девался Марк Борисович, такой милый старичок в Герцеговине и похожий на черта здесь? Она сжала в руке талисман. Вот, вот оно доказательство, что люди, подарившие все эти вещи, реальны! Неважно, кто они и как их зовут! В конце концов, почему дуб называют дубом, а не кленом, сегодня никто не может объяснить. Вещи… Черепаховая коробочка, мышеловка, платье, шарф…