Александр Григоренко - Мэбэт

Отшвырнув змею в снег, Мэбэт достал связку.

— Бросай, как можешь дальше, — кричал пес.

Мэбэт размахнулся и бросил.

Койи прекратили полет, замерли в воздухе — потом сжались в огромный шипящий шар и ринулись туда, куда упал год подаренной жизни. Пространство вокруг человека и пса опустело — и они побежали…

Койи, казалось, забыли о них, они терзали дощечку, убивая при этом друг друга. А когда растащили ее на древесные волокна тоньше нити, вспомнили о прежней добыче — и погнались за человеком.

Войпель бежал из последних сил и вдруг, остановившись, лег — будто упал замертво.

— Все, — выдохнул пес, — дальше им не пройти.

Мэбэт еще держался на ногах и видел: змееголовые летели прямо на него, пронизывая воздух режущим свистом, но не долетев нескольких шагов начинали падать, рушиться осыпью, будто встала на их пути стена из прозрачного, несокрушимого льда.

Потом все исчезло, и возобновилась тишина.

Так божий любимец прошел первый невидимый чум. Впереди оставалось еще десять — и десять лет подаренной жизни. Мэбэт с жалостью глядел на связку.

— Десять — это немного больше, чем девять, — сказал Войпель, — и намного больше, чем ничего.

— Ты прав, — ответил хозяин, пряча связку за ворот малицы, изорванной так, будто ее нарочно намазали кровью и бросили на растерзание собакам. Под одеждой было мокро — больше от крови, чем от пота. Мэбэт так и не успел удивиться тому, что заговорил Войпель. Он только сказал:

— Я слышал, Войпель, псы на земле видят духов так же ясно, как все остальное.

— Это правда. Хотя на земле мои глаза — нос. Поэтому людей, зверей и деревья я чую лучше, чем вижу. Прислушивайся к тому, что я говорю, хозяин. Тебе будет полезно, ведь я и здесь остаюсь твоим псом и служу тебе.

Мэбэт опустился в снег.

— Отдохни немного, — сказал Войпель. — Сейчас, чует мое сердце, предстоит война попроще. Видишь полоски на снегу, будто два узеньких ремешка? Это следы лыж.

— Лыж?

— Да, лыжи у рэккэнов маленькие, чуть меньше, чем они сами.

Рэккэны — это карлики, плосколицые, кривоногие, с узенькими уродливыми глазками. Совсем как люди, они строят чумы на распорках из рыбьих или птичьих костей, делают лыжи, подбивая их мышиным мехом; у них есть котлы из меди и прочая утварь. Вооружаются карлики крохотными луками и пальмами, с лезвиями не длиннее иглы. Оружие необходимо рэккэнам не столько для охоты (на тех же мышей — ради камуса, или бурундуков — ради пим и малиц), сколько для войны друг с другом.

Высшим счастьем считается для них устроить свой чум в человеческом жилье — в постели хозяев, в колыбели или на полозьях нарт и повсюду кочевать с людьми, принося им несчастья. Несчастьем карлики насыщаются, как небесные боги сладкой, невидимой Сурьей. Поскольку людей меньше, чем рэккэнов, они постоянно дерутся друг с другом за каждого человека, да и не ко всякому чуму можно пристроиться. Войны их кажутся бессмысленными, поскольку они — духи, и убить друг друга не могут. Но отогнать соперника от сытого места вполне в их силах. Побежденные ходят голодными, отчего в них больше злобы, но — к благу людей — меньше сил. Самое большее, на что способны отощавшие карлики — это проделать дыру в ровдуге, опрокинуть в очаг котел с варевом или поссорить молодую женщину с матерью мужа.

Зато тем людям, у которых рэккэны прижились — совсем худо. Неудача и горе кочуют вместе с ними.

Заглядывали карлики и в становище Мэбэта. Мать без жалости отдала им дух дочерей и внучку своего любимца, посчитав столь щедрый выкуп достаточным для того, чтобы духи отступились от Мэбэта раз и навсегда. Так и вышло — карликам оставалось только облизываться, ведь сам человек рода Вэла оставался для рэккэнов пищей сколь сладкой, столь и недоступной. К тому же Войпель нагнал на них страха — пугал маленьких духов, громко щелкая клыками перед их мерзкими рожицами, а людям казалось, что пес забавляется ловлей мух.

Чум рэккэнов Мэбэт прошел беспрепятственно.

Он только видел, как на снегу в расстоянии половины полета стрелы, возникали полоски, похожие на низки черного бисера — то карлики выходили издалека посмотреть на человека, который так и не достался им. Вид огромного серого пса не позволял подойти ближе — не то, что напасть.

— Здесь хоть и спокойно, однако спать не следует, — предупредил хозяина Войпель, — а то они срежут подошвы, или искромсают одежду в лоскуты.