Элиа Казан - Сделка

— По-твоему, я колюсь?

— Кажется, будто ты пропустила три-четыре рюмки.

— Три бурбона. Я так испугалась, Эдди. Нервы ни к черту.

— Сейчас нормально?

— Хочу спать. Не хочу двигаться. Хочу, чтобы мне все принесли сюда. Хочу, чтобы обо мне заботились. Ты понимаешь?

— Скоро позвонит Чарльз.

— Не хочу Чарльза.

— Ты так выглядела, когда хотела убить Чета, фея…

— А они были правы. Ты ведь знал это?

— Правы?

— Я ждала тебя.

У меня в голове вспыхнуло.

Ну тогда… как еще я мог сказать ей «прощай» после осознания того, кто мы друг для друга? Что мне осталось делать? Пожать ей руку? Я был восхищен и обворожен ею — как она бросилась на Чета! — и любил ее, потому что она так боялась за меня.

Поэтому то, что произошло потом, было самым естественным на свете!

В общем, когда Чарльз, имевший свой ключ от квартиры, вошел, мы были в постели.

Первым выстрелом он сделал мне дырку слева от соска. Я еще успел повернуться. Он целил в сердце.

Прозвучал второй выстрел, на этот раз в голову. Но я уже падал, и пуля прошла мимо. Больше я ничего не помню.

Придя в себя, я понял, что нахожусь в больнице. Но слабость дала о себе знать — мне было наплевать, где я. Я хотел поразмышлять. Но я заснул. Тут же. Что еще оставалось делать?

«Странная какая-то больница! — подумал я. — Решетки на окнах!..»

В комнате лежал еще один больной — мужчина лет шестидесяти. Его тонкие ноги высушенными ветками свешивались с кровати. Он усмехался.

— Где я? — спросил я.

— В психиатрической лечебнице «Гринмидоу».

— А как я сюда попал?

— Ваши близкие подписали петицию, и по ней вас направили. У вас есть жена?

— Да. А почему вы улыбаетесь?

— Я очень долго ждал, когда вы очнетесь.

— Зачем?

— Хотел посмотреть, как вы воспримете известие! О спецбольнице.

У него была лукавая физиономия, живая и умная. Мысли его порхали без остановки.

— Меня зовут Тейтельбаум, — сказал он неожиданно, — Арнольд Тейтельбаум. Желаю вам дожить до ста лет.

Я расхохотался. Грудь сразу же пронзила боль. Вторая пуля Чарльза прошла мимо головы и попала в мускулы плеча на левой стороне. Бедняга так и не пришлепнул меня! Затем я вспомнил первый выстрел и быстро ощупал себя.

Жив, жив, подумал я облегченно.

— Где, вы говорите, я нахожусь? — спросил я.

— В психиатрической лечебнице «Гринмидоу».

Итак, Флоренс все-таки подписала бумагу.

— А за что меня отправили сюда?

— О, это уже ваша тайна и ваша проблема.

— Какая еще проблема?

— Как выйти отсюда.

— А может, я и не захочу.

— Через несколько дней захотите. Еще как захотите! А я, вам на заметку, почти что юрист. Я вам кое-что скажу, чего они не скажут.

— Интересно, что же?

— Вы уже лишены кое-каких основных прав гражданина.

— Да?

— Попробуйте позвонить.

Я молчал. Он утомил меня. Его желание выговориться действовало на нервы. Но он не отставал.

— И что же вы намерены делать?

— Когда?

— Сейчас.

— Наслаждаться молчанием.

— Я смогу вам помочь.

— Мистер Тейтельбаум, — отрезал я, — у меня свои проблемы.

— Разумеется! — воскликнул он. — Иначе вас бы здесь не было.

— Я должен поразмыслить над случившимся.

— Размышляйте. У вас это хорошо получается.

— И, чтобы думать, мне нужна тишина!

— Лучше меня никто не знает цену концентрации мысли!

— Поясню. Не могли бы вы…

— Хорошо. Но мне трудно молчать, так как мы только познакомились, а я по понятным причинам любопытен.

Я попробовал перевернуться на живот.

— Не удастся, мой друг. Да это и не нужно. Не волнуйтесь. У меня бывают периоды, когда я молчу. И вам даже захочется иногда, чтобы я открыл рот.

— Сомневаюсь.

— Увидим. А теперь попробуйте закрыть глаза и расслабиться. Скоро вам потребуются силы.

Я хмыкнул.

— И вот тогда я смогу помочь вам. Организую много, много…

— Пожалуйста, организуйте тишину в палате! Немедленно!

— Не считайте меня кретином или психом! — торжественно произнес Тейтельбаум, выказав достоинство, неожиданное для меня. — Я ни тот и ни другой. Было время, я владел сетью магазинов в Коннектикуте. И дела шли неплохо. Зря, конечно, открыл вам свое имя, но дело сделано. Моя ошибка была в том, что я решил уйти на отдых. Думал, жизнь будет прекрасней без работы. И сделал непростительную глупость. Но это ни в коей мере не означает, что вам будет дозволено делать из меня посмешище. Более того! Скажу, что я почетный член юридических коллегий в двух штатах. Я профессионал суда. И я исправлю ошибки, допущенные по отношению ко мне этими самыми недоброжелателями; я их съем, я ничего не забыл, кровь будет течь по улицам Бриджпорта, справедливость восторжествует! Будет пущена кровь! — Он гремел на всю палату. — Вопли врагов будут слышны в каждом уголке!