Марк А. Радклифф - Ангел Габриеля

Не глядя по сторонам, он подошел к двери, без промедления отпер ее и тут же вошел в дом. Он знал, что едва ли встретит на площадке кого-нибудь постороннего, как знал и то, что, если это все-таки случится, ему наверняка придется убить случайного свидетеля. Но все-таки вероятность была крайне мала. Его будущая жертва проживала одна и в данный момент отсутствовала — ему сказали, что в это время ее чаще всего не бывает дома, и темные окна это подтверждали. Сосед же покинул свою квартиру двумя днями раньше с большим чемоданом и лыжами.

Он сразу прошел к двери ее квартиры, вставил ключ в замочную скважину и вскоре очутился в большой шикарной прихожей, стены которой были выкрашены в насыщенный золотисто-желтый цвет. Справа была дверь в гостиную — большую комнату с высоким потолком и огромными окнами, выходящими на Темзу. В центре стоял длинный бежевый диван и такого же цвета кресло. Последнее было развернуто под прямым углом к дивану. Кевин обошел комнату, примечая, каким путем в нее можно попасть и каким покинуть, и в конце концов остановился у окон. Собственно, заглянуть в комнату снаружи было неоткуда, но на всякий случай он задернул занавески, после чего уселся в кресло.

Прямо перед ним стоял стеклянный кофейный столик, на котором лежал какой-то журнал и стояла ваза с цветами, свежими белыми фрезиями. Они пахли летом и жизнью. Журнал привлек его внимание тем, что на обложке не было никаких рисунков или фотографий. Еще на столике стояла массивная, словно кирпич, стеклянная прямоугольная пепельница. Он вынул сигарету, зажигалку, затем пистолет, к которому медленно и старательно привинтил глушитель, после чего положил все это перед собой на столик.

С комфортом устроившись в кресле и задрав ноги на стол, он закурил. Чуть позже он учинит в квартире разгром, а затем отправится покупать подарок для дочери, но пока можно немного посидеть спокойно и неподвижно, предаваясь тихим размышлениям обо всем том, что пишут в духовной литературе. Кевина всегда удивляло, до чего просто можно лишить человека жизни. Если сбросить с жизненной карусели такую хлипкую штуковину, как мораль, то для убийства понадобится всего какое-то мгновение — при минимуме усилий, как волевых, так и физических. Поехать на автомобиле по улице и невзначай заехать на тротуар, встать позади кого-нибудь на платформе метро и легким движением локтя отправить человека прямо под колеса приближающегося поезда, навести пистолет и нажать на курок — все это плевое дело, и сегодня будет точно так же.

О чем думает человек в ожидании жертвы, которую ему предстоит убить за деньги?

Чаще всего о деньгах. В данном же случае Кевин думал о своих башмаках. Он разглядывал их, лежащие на кофейном столике. С внешней стороны они были поношены больше, чем с внутренней, — наверное, дело в его походке, ведь и с предыдущей парой было то же самое. Может, стоит сходить к остеопату и проконсультироваться с ним по этому вопросу или, во всяком случае, купить новую пару. Дорогую хорошую обувь с Бонд-стрит, ничего слишком шикарного, хотя выглядеть элегантно было бы, пожалуй, полезно для его бизнеса. Можно бы сделать для себя поблажку и приобрести что-то по-настоящему классное, итальянское. Теперь он может себе это позволить.

Он все еще был погружен в мечты о новых туфлях, когда услышал, как хлопнула входная дверь. Все в порядке, он же профессионал — опустить ноги на пол, взять пистолет и направить его на Ивонну Фостер, когда она войдет в гостиную и включит свет.

Она не застыла от ужаса и не вскрикнула, и, надо отдать ей должное, первой ее реакцией было схватить вазу с буфета рядом с дверью и использовать в качестве оружия. «Он какой-то заморыш, да к тому же старше меня, — подумалось ей, а потом в голове промелькнула совсем уже абсурдная мысль: — Да как ты смеешь курить в моем доме?»

Кевина восхитило, что инстинкт побуждает ее бороться за жизнь, но тем не менее он прошипел:

— Стой и не шевелись, не то прикончу на месте.

Ивонна замерла. Она была хорошо одета, с безукоризненными белокурыми волосами, аккуратно зачесанными со лба назад и открывающими красивое загорелое лицо. Она выглядела на свой возраст: сорок с хвостиком. А еще она выглядела как женщина, привыкшая руководить.

— Входи, подойди ближе, — скомандовал Кевин и почувствовал, что у него пересохло во рту. — Так, теперь стоять. Не двигаться. Сейчас я задам тебе вопрос. Если ты ответишь на него правильно, меня не будет здесь уже через четыре минуты. Если ответишь неправильно, я останусь, тебе будет больно и начнется черт знает что. Понятно?